— Марти, скажи мне, что тебя не устраивает.

Ее голос звучал не громче дыхания:

— Такая боль.

— Тебе больно?

— Ей.

— Скажи мне, кому?

Из ее глаз брызнули новые слезы; она указала на расчлененную молодую девушку на фотографии.

— Это всего лишь фотография, — сказал озадаченный Ариман.

— Живого человека, — пробормотала Марти.

— Она уже много лет мертва.

— Когда-то она была живой.

Судя по всему, слезный аппарат Марти был прекрасным экземпляром. Ее слезные мешки порождали слезные озера, достигшие ныне стадии наводнения, и вот еще две капли страдания выбежали из ее глаз.

Ариман вспомнил о последней слезе Сьюзен, пробежавшей по ее щеке в последнюю минуту жизни. Смерть, конечно, является острым экспериментом, даже в том случае, когда человек умирает спокойно, в состоянии полного отключения индивидуальности. Марти сейчас не умирала. И все же, эти слезы…

— Ты не знала этой девчонки, — настаивал доктор.

— Нет, — почти шепотом.

— Она могла заслужить такую участь.

— Нет.

— Она могла быть малолетней проституткой.

Чуть слышный унылый голос:

— Это неважно.