Доктор всегда усложнял свои сценарии, расставляя ловушки на самого себя. Как правило, западни были не насторожены, но все равно смутно вырисовывавшаяся на горизонте возможность бедствия подбадривала его и требовала ловкости. Ему нравилось в себе это проявление озорства, и он поощрял его сам в себе.

Так, например, он разрешил Сьюзен Джэггер замечать сперму, которую оставлял в ней. Он мог дать ей команду забыть об этом неприятном свидетельстве прошедших событий, и она выбросила бы его из головы. Позволяя ей обнаруживать следы своих посещений и направив подозрения в сторону покинувшего ее мужа, доктор дал возможность личности Сьюзен обзавестись мощными мотивами к действиям, последствия которых он не мог предсказать. Так и оказалось: он никак не мог вообразить себе ловушки с видеозаписью.

К числу таких ловушек в этой игре относился и «Маньчжурский кандидат». Он вручил книжку Марти, приказав ей забыть, от кого она получила ее. Он внедрил ложную память, согласно которой в течение каждого из сеансов Сьюзен Марти понемногу читала роман, хотя на самом деле она вообще не раскрывала его; он время от времени поддерживал это внушение, сообщая ей несколько фраз совершенно общего характера, которыми она могла бы охарактеризовать историю, если Сьюзен или кто-нибудь еще станет расспрашивать ее о книге. Если бы бестолковое, невразумительное, деревянное описание книги, столь нехарактерное для Марти, удивило Сьюзен, то она могла бы сама заглянуть в нее, обнаружив в тексте связь с реальными проблемами своей жизни.

Самой Марти не было поставлено строгого запрета читать роман, лишь внушено нежелание делать это, которое она, в общем-то, вполне могла преодолеть в самый неожиданный для Аримана момент. Но вместо этого по неведомой причине удить рыбу в книжке принялся мистер Родс.

Где заканчивается вымысел и начинается действительность? В этом и состояла сущность игры.

Доктор расхаживал вокруг большого стола, стараясь угадать, кто же сегодня победит — Крокетт или Капоне, его черная пижама-ниндзя издавала шелковый свистящий шорох. Р-рат-тл-р-рат-тл, гремели кости в стаканчике.

* * *

Если бы дизайнеру задали вопрос, то он сказал бы, что в качестве образца было избрано современное бистро, итальянский модерн. Это не было бы прямой ложью, даже лицемерием, но ответ был бы не по существу. Все это глянцевое темное дерево и черный мрамор, все эти гладкие полированные поверхности, подсвечники из янтарного цвета оникса в форме вульвы, длинная фреска стойки бара, изображающая джунгли в стиле Руссо, где растительность куда пышнее, чем бывает в действительности, а из-под усыпанных дождевыми жемчугами листьев глядят таинственные кошачьи глаза, — все это говорило об одной и только одной теме: о сексе.