Половину помещения занимал ресторан, а другую — бар; разделяла их массивная арка, по бокам которой стояли колонны красного дерева на мраморных постаментах. Сейчас, ранним вечером, когда трудящийся люд еще только начал расходиться из своих контор, бар был заполнен молодыми одиночками, которым богатство позволяло свободно распоряжаться своим временем. Они были, пожалуй, агрессивнее, чем охотящиеся лесные кошки. Зато в ресторане было совсем свободно.

Официантка проводила Дасти и Марти к расположенному у стены столику. У стоящих рядом с ним кожаных кресел были такие высокие спинки, что посетители оказывались фактически в отдельном кабинете, открытом лишь с одной стороны.

Марти нелегко было заставить себя отправиться в такое людное место, рисковать тяжелым унижением в том случае, если ее настигнет там непреодолимый приступ паники. Но то, что последние приступы, случившиеся после того, как она покинула офис доктора Аримана, были сравнительно несильными и непродолжительными, придало ей смелости.

И, несмотря на то же самое опасение публичного унижения, она предпочла бы поесть здесь, а не в своей собственной кухне. Ей было трудно заставить себя пойти домой, где неубранный хаос в гараже пристыдит ее, напомнив о безумном, невероятном намерении избавить дом от потенциального оружия.

И еще сильнее, чем гараж и другие напоминания о том, как она потеряла власть над собою, ее пугал автоответчик, дожидавшийся в кабинете. На нем, и это так же точно, как то, что Хэллоуин бывает 31 октября, записано сообщение от Сьюзен, датированное вчерашним вечером.

Чувство долга и честь не позволяли Марти стереть ленту, не прослушав ее. Она не была даже способна перепоручить эту мрачную ответственность Дасти.

Но прежде чем она будет способна выслушать этот любимый голос, будет готова взвалить на свои плечи эту великую вину, которая ей наверняка будет предъявлена, ей следовало подкрепить свою храбрость. И немного набраться силы духа. Как законопослушные граждане, они следовали совету лейтенанта Бизмета: бутылка пива «Хейникен» для Дасти, «Сьерра-Невада» для Марти.

С первым же глотком пива она приняла валиум, несмотря на то что на аптечном пузырьке было напечатано недвусмысленное предупреждение: не смешивать бензодиазепин с алкоголем.

Проживи тяжелую жизнь и умри молодым. Или в любом другом случае все равно умри молодым. Вот такой перед ними открывался выбор.

— Если бы только я позвонила ей вчера вечером… — сказала Марти.

— Ты была не в том состоянии, чтобы звонить. Ты была просто не в состоянии помочь ей никоим образом.