Временами Скит оказывался полностью доступным для управления сразу же после того, как слышал кодовое имя «доктор Ен Ло», и Ариману не было необходимости проводить его через хокку. Угроза безопасности, возникающая в результате такого чересчур свободного доступа, была невыносимой.

Скорее раньше, чем позже Скит должен был, фигурально выражаясь, угодить под скрепку. Ему предстояло умереть во вторник утром. А уж после этого вечера наверняка.

На костях выпало девять очков. Из колоды карт выглянула червовая дама.

После быстрого расчета Ариман решил, что следующий выстрел будет произведен от фигурки, помещенной в юго-западном углу крыши Аламо; это был один из лояльных последователей Элиота Несса. Без сомнения, расстроенный агент ФБР будет гореть желанием отомстить. Его оружием был шарик, имевший гораздо больший смертоносный потенциал, чем простая скрепка, а учитывая выгодное положение стрелка на высоте, он мог нанести чрезвычайный урон окружающим мексиканским солдатам и подонкам из мафии, которые будут проклинать тот день, когда согласились делать грязную работу для Аль Капоне.

* * *

— Она не совершала самоубийства, — повторил Дасти. Он говорил вполголоса, склонясь к своей собеседнице, хотя образовавшаяся кабинка надежно защищала их от посторонних, да и рев голосов, отчетливо доносившийся из бара, надежно защищал от подслушивания.

В его голосе звучала такая уверенность, что Марти не нашлась что ответить. Разрезанные запястья. Никаких следов борьбы. Подробное предсмертное письмо, написанное почерком Сьюзен, который она ни с каким другим не могла перепутать. Доказательства самоубийства казались ей неопровержимыми.

Дасти поднял правую руку со сжатым кулаком и принялся перечислять, разгибая с каждым названным пунктом по пальцу:

— Раз. Вчера в «Новой жизни» Скит, услышав имя «доктор Ен Ло», оказался приведенным в активированное состояние, а потом мы вместе с ним натолкнулись на хокку, которое позволило мне проникнуть в его подсознание для программирования.

— Программирование… — повторила Марти с сомнением в голосе. — Я все еще не могу в это поверить.

— Программирование — так я это назвал. Он ожидал инструкций, поручений. Теперь два. Когда я донельзя расстроился оттого, что с ним происходило, и сказал ему, что он должен дать мне отдохнуть, а сам — поспать, то он немедленно заснул. Он повиновался тому, что выглядело как невозможный для исполнения приказ. Я хочу сказать: разве возможно мгновенно уснуть по чьему-то желанию? Три — тоже вчера, только пораньше, собираясь броситься с крыши, он сказал мне, что кто-то велел ему сделать это.