— Ты…

— Не думаю, чтобы у меня был выбор. Судя по всему, должен был появиться старший брат, а то и папаша всех твоих приступов.

— Я чувствую… чувствую себя чистой.

Валет наполовину протиснулся между передними сиденьями. Пес жутковатым образом закатил глаза и тянулся к хозяевам, чтобы они успокоили его.

— Чистой, — повторила Марти, поглаживая собаку. — Неужели с этим можно справиться?

— Не так просто… — протянул Дасти. — Возможно, если подумаем и проявим осторожность… то нам удастся обратить вспять то, что было сделано с нами. Но прежде…

— Прежде всего, — перебила его Марти, пристегивая ремень безопасности, — давай заберем Скита из этого заведения.

ГЛАВА 60

ГЛАВА 60

Черная, как сажа, кошка, выслеживавшая крыс, проскользнула мимо облачком дыма, заглянула в фары «Сатурна», ее глаза вспыхнули на мгновение горячими оранжевыми угольями, а потом кошка исчезла в темной ночи.

Дасти поставил машину рядом с мусорным контейнером, стоявшим около дома, оставив дорожку свободной.

Валет смотрел вслед хозяевам, торопливо шедшим к служебному входу «Новой жизни», прижавшись носом к окну автомобиля; стекло запотело от его дыхания.

Время для посещения пациентов закончилось двадцать минут назад. Скорее всего, им разрешили бы заглянуть к Скиту и в том случае, если бы они прошли через главный вход, особенно если бы при этом они сказали, что явились забрать его из клиники. Однако такой смелый подход потребовал бы долгих обсуждений с ответственными сотрудниками клиники: с медсестрой и врачом, если, конечно, таковой еще дежурил. Да и с оформлением документов вышла бы задержка.

Хуже того, Ариман мог сделать на истории болезни Скита пометку, где было бы сказано, что его требуется поставить в известность, если пациент или родственники последнего потребуют выписки. Дасти не мог позволить себе риск столкнуться лицом к лицу с психиатром; по крайней мере, пока еще не мог позволить.

К счастью, служебный вход был не заперт. За ним располагалась маленькая тускло освещенная пустая комнатушка со сливным отверстием в середине бетонного пола. Вяжущий смолистый аромат дезинфицирующего средства не мог полностью скрыть кислого запаха, который, вероятно, принадлежал молоку, пролившемуся из порванного пакета во время доставки продуктов, а затем впитавшемуся в пористый бетон. Но сейчас этот безобидный запах, словно застарелая вонь рвоты или свернувшейся крови, говорил Дасти о жестокости, если не о настоящем преступлении. К наступлению нового тысячелетия действительность стала настолько пластичной, что, глядя на это столь обыденное место, он мог вообразить себе потайной застенок, где в первую полночь каждого полнолуния совершались ритуальные жертвоприношения.