Женщина довольно долго молчала.

— Из ваших намеков следует, что К-к-киану является моим другом, моим союзником. Но я-то знаю теперь, что он… опасен.

— Прежде вы любили его.

— Да, конечно, но потом я узнала правду.

— Нет, — заверил ее доктор. — Истинным было именно ваше первоначальное отношение к Единственному. Ваше инстинктивное знание того, что он исключительная и достойная обожания личность, было совершенно справедливым и верным. А ваш позднейший страх был внедрен в вас злым компьютером, который хочет держать вас в предназначенной для вас капсуле.

Прислушиваясь к себе, к состраданию и искренности, звучавшим в его голосе, доктор начал ощущать себя бредящим лунатиком.

Она снова надолго умолкла. Но не повесила трубку.

Ариман дал ей достаточно времени, чтобы поразмыслить над услышанным. Ему ни в коем случае не следовало нажимать, чтобы ей не показалось, что он продает ей концепцию.

Дожидаясь ее реплики, он думал о том, что ему хотелось бы на обед. О том, что нужно заказать у Эрменгильдо Зегны новый костюм. О том, как лучше использовать мешок с дерьмом. Об удивительно остром удовольствии, которое испытываешь, нажимая на спусковой крючок. О том, каким поразительным триумфом Аль-Капоне закончилась битва при Аламо на его столе.

— Мне нужно время, чтобы обдумать все это, — наконец сказала она.

— Конечно.

— Не пытайтесь найти меня.

— Отправляйтесь куда хотите в своем виртуальном мире матрицы, — ответил Ариман, — хотя в действительности вы все равно останетесь в своей капсуле.

Подумав несколько секунд, она сказала:

— Полагаю, что это правда.

Почувствовав, что она начинает включаться в предложенный сценарий, доктор рискнул сделать следующий шаг:

— Меня уполномочили сообщить вам, что Единственный считает, что вы окажетесь не просто еще одним из потенциальных мятежников.