Он еще не получил известия о завершении операции в Санта-Фе, но оно должно прийти скоро, может быть, даже до того, как он ляжет спать.

Ладно, он ведь все еще оставался игроком. Пока он остается игроком, результат любого отдельно взятого состязания не будет иметь принципиального значения. Пока он остается игроком, всегда найдется возможность сыграть другую игру, и уже завтра он придумает новую.

Утешив себя, он позвонил вниз Нелле Хоторн и заказал обед: две колбаски с перцем чили, порезанный тонкими кружочками лук, сыр чеддер, пакет картофельных чипсов, две бутылки имбирного пива и кусок кекса «Черный лес».

Возвратившись наверх в свои покои, он обнаружил, что надежный Седрик успел побывать в автомобильном представительстве и забрал из «Мерседеса» утренние покупки. Он положил их на стол в спальне. Игрушечная машинка Джонни Лайтнинга «Кастом-Феррари» и марксовский игровой набор «Доджсити в пороховом дыму».

Он сел за стол, открыл коробку с набором и внимательно осмотрел несколько крохотных пластмассовых человечков. Судья в мантии и следопыты с ружьями. Девочка из дансинг-холла. Детали были выполнены превосходно, они возбуждали воображение, как, впрочем, и все поздние изделия Луи Маркса.

Доктор восхищался теми людьми, которые в своей работе, какого бы рода она ни была, внимательно и серьезно относились к деталям. Сам он никогда о них не забывал. В его вечно занятом, вечно порождавшем новые идеи мозгу жила старинная народная поговорка: «Дьявол живет в деталях». Сейчас она развеселила его, пожалуй, больше, чем следовало. Он рассмеялся и никак не мог остановиться.

Затем он вспомнил вариант этого афоризма: «Бог живет в деталях». И, хотя доктор был игроком и не веровал в бога, от этой мысли смех прервался. Уже второй раз за один этот вечер — и всего лишь второй раз за всю жизнь — на его шее выступил ледяной пот.

Нахмурившись, Ариман вспоминал минувший день, полный неожиданностей. Он перебирал в памяти детали, разыскивая те, которые мог сразу неправильно истолковать или вообще упустить. Такие, как белый «Роллс-Ройс» на стоянке возле «Зеленых лугов», — его появление там он истолковал совершенно неверно.

Ариман вошел в ванную и несколько раз вымыл руки. Он лил на ладони много жидкого мыла и растирал его мягкой щеткой, предназначенной для мытья ногтей. Он энергично тер щетиной свои кисти от кончиков пальцев до запястий, обе стороны каждой ладони, обращая особое внимание на складки кожи на суставах.

Вряд ли киануфобичка все же позвонит в полицию и расскажет, что доктор Ариман убил на пляже двоих человек. Еще менее вероятно было, что кто-то еще мог увидеть его там и в то время. И все же, на тот случай, если полицейские вдруг появятся, он не мог позволить себе оставить на руках ни малейших следов пороха. Их можно было бы обнаружить при лабораторных исследованиях и доказать, что он этим вечером стрелял из огнестрельного оружия.