— Послушайте, — сердито сказал Дасти, — мы не собираемся сидеть здесь, пока вы…

— Шшшш, — доктор приложил палец к губам. — Только на одно мгновение, прошу вас — абсолютная тишина. Абсолютная.

Они уставились друг на друга, а Ариман в это время изучал сообщение, возникшее на экране.

— Марти, — сказал он спустя несколько секунд, — в этой комнате установлены высокочувствительные микрофоны, которые точно определяют характерный звук ритмично вращающихся катушек кассетного магнитофона. Я вижу, что вы оставили свою сумочку открытой и держите ее развернутой в мою сторону. У вас в сумочке есть звукозаписывающее устройство?

Явно потрясенная, она вынула диктофон.

— Положите его на стол, пожалуйста.

Она повиновалась. Наклонилась, не вставая с места, и положила диктофон перед доктором.

Ариман выключил его и извлек мини-кассету.

— Вы хотите забрать эту ленту? — сердито сказала Марти. — Ладно, ладно. Но у нас есть кое-что получше, так и знайте, сукин вы сын. У нас есть пленка, где Сьюзен Джэггер…

— Раймонд Шоу, — сказал доктор.

— Я слушаю, — ответила Марти. Ее поза сразу стала более напряженной, как всегда бывало с людьми, активизированными на выполнение программы.

Не успел Дасти, нахмурившись, посмотреть на свою жену, как Ариман обратился к нему:

— Виола Нарвилли.

— Я слушаю, — ответил тот. Его реакция была точно такой же, как у его жены.

Работать сразу с обоими было трудновато, но выполнимо. Если бы в процессе прохождения хокку произошел перерыв больше шести секунд, то один из них, а то и оба, возвратились бы к полному сознанию. Поэтому он должен был переключаться от одной к другому и обратно, как жонглер, подкидывающий в воздух шесты с вращающимися на концах тарелками.

Марти он сказал:

— С запада ветер летит…

— Вы — это запад и западный ветер.

Потом Дасти:

— Молнии вспышка…