Доктор понимал, что вот так, выдавая оскорбление за оскорблением в адрес Лэмптона, он потакает подростковой тяге к наделению людей прозвищами. Но, ах, до чего же приятно было все это высказать.
Со все возраставшим волнением он продолжал:
— На самом деле вы должны дождаться еще и до тех пор, пока домой не припрется и их сын, этот ядовитый змееныш — твой сводный брат Дерек-младший. Он, кстати, такой же гнойный прыщ на жопе человечества, как и его старик. Правда, этот задроченный щенок, скорее всего, будет на месте, когда вы приедете, ведь он учится дома. У твоего сифилитика-отчима есть свои собственные теории образования, которыми он, как я подозреваю, напичкал и тебя, и Скита, хотя они не годятся даже на то, чтобы подтирать задницу. Так или иначе, они все должны собраться дома, прежде чем вы приступите к делу. Вы станете калечить всех их, но не убивать сразу. Вы будете калечить и расчленять их в следующем порядке: сначала Клодетту, затем младшего, а уж потом самого говноеда Дерека Лэмптона. Он должен остаться напоследок, чтобы видеть все, что вы сделаете с Клодеттой и младшим. Марти, в среду я показал тебе фотографию девочки, чье расчлененное тело убийца расположил особенно изящным образом, и попросил, чтобы ты сосредоточилась на этой картинке. После того, как вы разделаете Клодетту, вы расположите ее части точно так же, с одной лишь разницей: засунете ее глаза…
Он приостановился, поняв, что в волнении забежал вперед. Он сделал паузу, глубоко вздохнул и сделал большой глоток газировки из черной вишни.
— Прошу прощения. Я должен вернуться немного назад. Перед тем как отправиться в Малибу, вы поедете в Анахейм и там в автоматической камере хранения возьмете сумку, в которой полно хирургических инструментов. И пила для вскрытия с набором полотен. Там есть несколько превосходных черепных полотен, которые справятся с любым черепом, даже таким дубовым, как у Дерека. Я также оставил там пару автоматов «глок» и запасные магазины к ним…
Эти три слова из инструкции, которую доктор давал своим куклам, вдруг всплыли в его сознании, и он какое-то очень длительное мгновение не мог понять, почему это произошло.
Он резко встал с кресла, отодвинув его подальше, чтобы оно не мешало движениям.
— Марти, смотри на меня!
После чуть заметного колебания женщина подняла голову и обратила на доктора удрученный взгляд.
Резко повернувшись к ее мужу, Ариман спросил:
— Дасти, почему ты все это время смотрел на Марти?
— Почему я смотрел на Марти? — Дасти отреагировал совершенно верно, ответил вопросом на вопрос, как это и должно было происходить в состоянии глубокой запрограммированности.