— Вы — это молния.

Потом к Марти:

— …Кружит, гонит к востоку…

— Восток — это я.

И снова к Дасти:

— …И цапли ночной крик…

— Крик — это ваши приказания.

— …Ворох опавшей листвы, — закончил Ариман с Марти.

— Листва — это ваши приказы.

А теперь и с Дасти:

— …Проколол темноту.

— Темнота — это я.

Марти сидела, немного наклонив голову вперед, взгляд был устремлен на руки, сжимавшие сумочку.

Нельзя сказать, чтобы получилось первоклассное хокку, зато само это чувство доктор счел очаровательным.

Все еще наполовину повернувшись к жене, вскинув голову в замешательстве, Дасти казался сосредоточенным на Марти.

Конечно, на самом деле ее вовсе не интересовала ее сумочка, да и ее муж совсем не думал о ней — вообще ни о чем не думал. Они оба ожидали одного и того же: инструкций.

Изумительно.

Удивленный и обрадованный Ариман откинулся в кресле и сам поразился тому, насколько резко его состояние улучшилось. Игру, которую он заново разрабатывал утром, можно было теперь завершить, практически не отклоняясь от первоначальной стратегии. Все его проблемы разом разрешились.

Все было бы прекрасно, если бы не киануфобичка. Но теперь, когда вселенная, похоже, решила с большей готовностью откликаться на пожелания доктора, он был уверен, ожидал, что проблема с пустоголовой полумиллиардершей разрешится к его удовольствию еще до исхода дня.

Ему было чрезвычайно интересно: каким образом эта неприятная парочка, маляр и разработчица компьютерных игр, смогли живыми выбраться из Нью-Мексико? У него имелось с полтысячи вопросов, касавшихся, в общем-то, одного и того же; он готов был потратить целый день, выпытывая у них: каким образом им удалось доставить ему столько хлопот, имея на руках всего лишь несколько мелких козырей?