— Черного кофе, — буркнула звезда. — Только не какого попало. Будьте добры, венесуэльского.

Агушин кивнул и подался к селектору:

— И черного венесуэльского кофе для господина Фарфорова.

Секретарша опешила:

— А где я его возьму? У меня в пакетиках только этот… с орлом и статуей Свободы.

Фарфоров картинно закатил глаза:

— Ну, пусть будет с орлом и статуей…

Агушин дал секретарше «добро» на орла и развернулся к Фарфорову:

— Ну, что, Кирилл Брунович, вы ничего не хотите мне сказать? Все-таки вы так внезапно исчезли, еще приказ о вашем задержании до аэропорта не дошел…

Фарфоров напрягся:

— Вы же нашли убийцу! Что вам еще надо?

Дверь открылась, и Агушин принял из рук секретарши чашечку чая.

— Но мы не нашли заказчика…

Фарфоров побледнел.

— И вы хотите сказать, что я…

— А вы что хотите сказать? — вопросом на вопрос отозвался Агушин.

Кира поджал губы:

— Я любил Шлица. А Шлиц любил меня. Тому подтверждение его завещание. Он же мне студию оставил! В центре Москвы! Понимаете?

— Еще бы, — кивнул Агушин. — За такую студию можно не одного, а целых трех Шлицев замочить.

Кира непонимающе распахнул большие глаза.