Фрост перевернул конверт. На ней красовалась завтрашняя дата. Именно в этот день вся русская тусовка стремилась в гости к Алиму. Там на далеком Лазурном побережье последние пятнадцать лет с завидным постоянством он принимал гостей. Если вы не получали подобной карточки в хрустальном конверте, то это означало лишь одно — вы не были приглашены!

— Срочно готовьте самолет. Завтра рано утром. Да! Скорее всего, один. Хотя все возможно. Все! Срочно! — пробегая мимо секретарши, выкрикивал Фрост.

«Последний шанс ухватить ускользающее наследство должен быть использован!» — твердо решил Корней Львович и, стиснув недавно полностью перестроенные зубы, помчался вниз по ступеням телецентра.

Браслеты

Браслеты

— Гражданин Фарфоров? Кирилл Брунович?

Выражение лица у офицера было строгим и взыскующим.

— Ну, да, — манерно изогнул бровь артист, — а в чем, собссно, дело?

— Вот постановление о вашем задержании, — сунул ему чуть ли не в нос какую-то бумажку мент, и едва Киря взял эту проклятую бумагу, на его кистях щелкнули наручники.

Наступила такая тишина, что, казалось, единственным звуком в аэропорту был далекий ор Кириных поклонников. А в следующий миг снова защелкали фотовспышки — с утроенной частотой.

— Киря в наручниках!

— Собственно-наручно… так сказать!!

— За такой снимок не меньше чем Пулитцеровская премия светит!!!

Фарфоров растерянно огляделся кругом, и глаза его панически заметались.

— Где Павлов? Немедленно позвоните Павлову! Он же мне обещал! Он же мне говорил!

Кофе

Кофе

Когда Агушину доложили, что Фарфорова привезли из аэропорта Домодедово мало того что в наручниках, так еще и в автозаке, он поначалу даже не поверил.

— Розыгрыш?

— Какой там розыгрыш? — криво улыбнулся Моджис. — Все натурально. Как в жизни. Не как на эстраде…