Павлов слушал ее и дивился. В течение получаса Виктория, никогда не упоминавшая даже имени сына, вывалила на него небольшую энциклопедию сведений об особенностях жизни маленьких русских мальчиков в США.

— Лешенька у меня практически отличник.

— Лешенька хочет стать астронавтом, как этот… я забыла, Лешенька лучше знает, который на Луну летал.

— Лешенька такой умный…

И в какой-то момент Артем поймал в ее глазах именно то чувство, что и толкало ее на безостановочные хлопоты о сыне, — ужас. Всегда бывшая в центре внимания мужчин и женщин, но половиной из них забытая или вычеркнутая из списков знакомых, Медянская теперь панически боялась остаться одна.

Что ж, все понятно. Теперь ей, как матери наследника, разрешили продать огромный и хлопотный бизнес покойного мужа, и это было, наверное, самое лучшее, что можно было сделать.

Кстати, тандем Фарфорова и Булавкина долго не просуществовал. Кирилл вечно подозревал модельера в том, что тот утаивает какие-то доходы. Булавкин же всячески пытался оттеснить певца от управления зданием и занимал помещение за помещением, наконец Фарфоров не выдержал и продал свою долю каким-то пришлым ребятам из Киева. Они-то и завершили освоение «обломка шлицевского наследства». Попытки выдавить несговорчивого модельера Леню закончились вмешательством Президента, на что украинская сторона ответила симметрично. Украино-российская стычка закончилась выкупом оставшейся доли у Булавкина. Здание было снесено, и на его месте вскоре вырос многоэтажный жилой дом. А Булавкин получил новый особняк в сердце старой Москвы. Кирилл Фарфоров по-прежнему мечтает стать президентом Румынии, но зарабатывает на жизнь исключительно тяжелым эстрадным трудом. Но все это случилось позже, а сейчас Артем решал сложную ситуацию с Викторией.

— Артем, а вы уверены, что все пройдет так, как вы планируете? — все беспокоилась она.

— Уверен, — кивал Артем.

— А эти… Фрост и Ротман… не помешают?

Артем отрицательно мотнул головой. Весь расчет Ротмана и Фроста строился на том, что никто в этой сфере бизнеса, да и вообще в России, не сунется драться с ними — законными совладельцами многих предприятий Шлица. Поэтому, даже если Артему удастся частями, постепенно передать на продажу ее наследство, покупателями акций будут или они же — Ротман и Фрост, — или обычные граждане, не способные давить на советы директоров. А кто у нас в советах директоров? Да те же Фрост и Ротман.

— Нет, Виктория, никто нам не помешает.

И лишь потом, когда они покинули нотариуса и сели в машину к Артему, он рассказал ей о своем последнем разговоре с ее предпоследним мужем. И Виктория разрыдалась, стала расспрашивать о малейших деталях, и снова плакала, и снова спрашивала — весь долгий-долгий вечер. И Артем ясно видел: брошенный ею почти десять лет назад Кузьмин вдруг стал для Медянской воплощением мужественности и верности. Хотя так оно, пожалуй, и было.