А был еще суд, вынесший неверное решение…

А была еще прокуратура…

Даже Президент, поощривший Агушина креслом начальника следственного комитета, оказывался не прав.

Пожалуй, единственным заинтересованным лицом в подобном скандале можно было назвать вдову Шлица… Если не смотреть на шаг вперед. Но адвокат Павлов на этот шаг вперед смотрел и уже видел: ничего хорошего его клиенту этот скандал не принесет. И как ни странно, главной угрозой виделся… Нафаня.

Многое указывало на то, что умирающий от рака, а потому склонный к предельной честности бывший продюсер вывалит на судей все. Это в перспективе означало, что в следственную группу добавят компетентных людей, некоторые счета заморозят, а некоторые фирмы возьмут под контроль. И все то время, пока будет идти новое расследование, имущество Шлица будет находиться под угрозой. Хуже того, именно тогда с ним и поступят вполне по-рейдерски, то есть раздергают по миноритариям — Фростам и Ротманам.

«Вот ведь незадача…»

Самолет мягко приземлился, хлопнула дверь, Нафаню на пинках подняли и потащили к выходу охранники, а Павлов так ни к чему и не пришел. Смертельно больной человек выглядел неопасным, и его скорее следовало лечить, нежели карать. Впрочем, его уже наверняка передавали в руки милиционеров.

Хлопнула дверь, и самолет мягко дернулся и начал набирать скорость. Артем огляделся.

— Это еще что?

Фрост ухмыльнулся.

— Не парься, адвокат, в Москву летим.

Артем повернулся к иллюминатору и пригляделся. Бесчисленные полосы, самолеты и флаги, одинаковые на всех концах земли, не давали даже возможности определить, где они садились.

— Значит, это была не Москва. А где мы?

— В Европе, адвокат, в Европе… Последняя остановка перед Домодедово. Вышвырнули этого козла. Больной собаке без разницы, куда забиться, чтобы помереть…

Артем хмыкнул и развел руками:

«Может, так оно и лучше».

ФФФФ-Фаня

ФФФФ-Фаня

Медянская прилетела из США, только чтобы лично подписать основные бумаги.

— Вы знаете, Лешенька будет участвовать в межшкольных соревнованиях, и я хочу успеть.