— И ты хочешь теперь убить не только меня, но и себя? — глотнул Фрост.

Нафаня глянул на охранников Корнея и еще раз демонстративно показал им идущий к взрывателю на поясе шнур:

— Сидеть, суки… — И тут же повернулся к Фросту. — А мне уже все равно. У меня рак простаты. И жить мне осталось немного, а главное, сама эта жизнь будет наполнена такими страданиями, что и смерть — избавление. Я все разузнал. Ну, а вам, сволочи, одно место — в аду.

Фрост вытер взмокшее лицо руками. Беда была в том, что Кузя сидел прямо за ними и прекрасно слышал его циничные разъяснения Артему. По сути, Фрост сам, лично сказал: вот он я — тот, кто отберет у Виктории все до копейки. И вот как я это сделаю! И хрен кто мне помешает.

Корней повернулся к адвокату:

— Может, ты ему что-то скажешь?

Павлов кивнул:

— А знаешь, Корней, скажу…

И тогда Нафаня сжал губы в ниточку и решительно намотал слишком длинный шнур на кулак:

— Вы уже ничего не скажете, падлы!

Аптека

Аптека

Артем видел все ясно-ясно, словно разглядывал весь процесс на расстоянии локтя. Нафаня рванул за шнур, взрыватель дисциплинированно пыхнул — и… все. Смертник нагнул голову и замер, словно ребенок, разглядывающий, что такое теплое и пахучее вдруг оказалось в его штанах. Поднял голову и непонимающе уставился в пространство перед собой.

— Где марганцовку и глицерин покупал? — прищурился Артем. — На Ле Круа?

Смертник растерянно кивнул.

— Тогда понятно, — сочувственно цокнул Артем. — Европа давно научилась предохраняться от таких вот доморощенных террористов, как ты.

Рядом заворочался совершенно мокрый Фрост, и Артем брезгливо отодвинулся. Пока все это происходило, медиамагнат все время жался к его плечу, а касаться мокрого олигархического тела было неприятно.

— Как это? — все никак не мог смириться с ужасом фиаско смертник.

Артем улыбнулся:

— А все просто. У них в аптеках и марганцовка не марганцовка, и глицерин не глицерин…