В общем, фотографии в папке «Розавязание» показались ему неприятными и подозрительными, но, разумеется, не настолько, чтобы ими заинтересовалась полиция. Отдельным списком в той же папке хранились ссылки на сайты с заголовками: «Только-только 18», «По праву совершеннолетия» и другими подобными. Знакомиться с содержанием этих интернет-ресурсов у профессора не было ни времени, ни желания.

С некоторыми другими папками и файлами ему пришлось повозиться. Адриан даже пожалел, что у него нет той ловкости в обращении с компьютером, которая свойственна представителям нынешнего молодого поколения. Он перебрал несколько десятков комбинаций с именем Сэнди, понимая, что имя девушки сохранилось в затуманенной памяти Розы Вольф лишь потому, что, по всей видимости, до сих пор часто упоминалось в их доме. Адриан предлагал компьютеру вариант за вариантом, но тот все так же бесстрастно отвергал их.

Адриан сосредоточился. Сначала он вспомнил все, что мать Марка Вольфа успела сказать о девушке по имени Сэнди, а затем постарался вжиться в психологический образ маньяка, сделав акцент не только на его сексуальных желаниях и отклонениях, но и на свойственной Марку Вольфу склонности к насилию. Потратив еще некоторое время, Адриан наконец добился успеха: пароль «УбитьСэнди» открыл ему доступ к очередной папке.

На первом же снимке Адриан Томас увидел совсем юную девушку, занимающуюся оральным сексом с весьма немолодым мужчиной. Профессора передернуло от отвращения: ему захотелось вымыть руки и выпить холодной воды.

Он чуть отодвинулся от письменного стола и вдруг понял, что сейчас, после погружения в чуждый ему мир грязи и похоти, больше всего на свете он хотел бы взять в руки томик стихов. Великое искусство поэзии должно было помочь ему очиститься от скверны виртуального мира, в котором, похоже, весьма комфортно обитал Марк Вольф. Адриан задумался, кого из великих поэтов выбрать в качестве спасителя от той грязи, в которую ему пришлось погрузиться. Наверное, лучше всего с этим справился бы Шекспир или, например, Байрон. Адриану Томасу хотелось вкусить этой чистоты — ритма, рифм и образов, воспевающих истинную любовь и пробуждающих настоящую, подлинную страсть, тревожащих воображение читателя, — в отличие от вызывающих отвращение фотографий волосатых потных мужчин, удовлетворяющих свое сексуальное желание с женщинами, загримированными под несовершеннолетних девушек.

Адриан отодвинулся подальше от стола и собрался было встать с кресла, но вдруг услышал голос сына.

— Подожди, папа. Ты не досмотрел до конца, — негромко, почти шепотом, произнес Томми.