На улице было темно. Адриан Томас стоял у входной двери дома Вольфов и слушал. Из помещения до него доносились приглушенные дверью звуки какого-то бурного разговора, может быть, даже ссоры. Говорил — на повышенных тонах — в основном Марк; его мать, судя по всему, лишь жалобно оправдывалась. Адриан Томас простоял так несколько минут. О чем именно спорили хозяева, он так и не расслышал: стены и дверь глушили их речь в гораздо большей степени, чем смягчали интонации. Впрочем, что-то подсказывало профессору, что столь напряженная беседа наверняка имеет некоторое отношение к лежавшему сейчас в его портфеле компьютеру.

Немного подумав, Адриан решил не дожидаться затишья в семейной ссоре и просто постучал в дверь.

Крики немедленно стихли.

Адриан постучал еще раз и на всякий случай отступил на пару шагов. Он не без основания полагал, что на него из открытой двери может обрушиться настоящая лавина злобы. Он услышал, как щелкнул отпираемый замок, и в следующую секунду дверь широко открылась. От яркого света, рванувшегося из дверного проема на темную улицу, Адриан даже прищурился.

Несколько секунд они с Марком молча смотрели друг на друга.

— Сукин сын! — произнес наконец хозяин дома.

Адриан кивнул и сказал:

— У меня тут кое-что из ваших вещичек имеется.

— Не дурак, понял. Выкладывай сюда компьютер — и пошел вон.

С этими словами Марк Вольф сделал шаг вперед и попытался схватить Адриана за воротник куртки, словно рассчитывая в буквальном смысле слова вытряхнуть из него компьютер.

Адриан не знал, кто именно нашептывает ему в этот момент спасительные советы и указания о том, как себя вести. Брайан это был или, может быть, Томми… Сам не ожидая от себя такой прыти, он шагнул назад и в сторону, не позволив нападающему схватить себя, и вдруг неожиданно осознал, что держит в руке наведенный на противника пистолет своего брата (вот, оказывается, зачем настойчиво вела его в спальню невидимая рука Кассандры).

— У меня к вам есть несколько вопросов, — спокойно, с расстановкой сказал Адриан.

Вольф замер на месте и ошарашенно поглядел на пистолет. Появление ствола в качестве аргумента в разговоре произвело на него сильное впечатление. По крайней мере, он сразу же взял себя в руки и перестал делать вид, что не контролирует собственные эмоции. Немного помолчав, он со злой иронией в голосе заявил:

— Сдается мне, что ты, старый хрыч, даже не знаешь, как этой штукой пользоваться.

— По-моему, с вашей стороны было бы неразумно проверять справедливость этой гипотезы, — все так же бесстрастно возразил Адриан.