Антония, ненавидя этих вершителей законности, сказала себе: необходимо выстраивать другую судьбу. Использовать юридическое образование, полученное во Франции. И для защиты русских друзей, и для защиты итальянских.

— Ну я же говорю. Несправедливо посаженных. Действовать, как Нанни Каппелли и Серджо Спациали из «Красной защиты», адвокаты. Ну те, которых арестовали в мае семьдесят седьмого после убийства Джорданы Мази, и мы за них митинговали в Милане под тюрьмой Сан-Витторе… Думала, выучусь, буду работать в «Эмнести Интернешнл». Ну, посоветовалась с умными людьми, они меня обсмеяли, что проверка биографии в «Эмнести» будет такая, куда мне! Забудь, никакого «Эмнести». Но адвокатом я стала. Диплом написала по бумагам процесса Джордано Бруно. Как его выдал Мочениго. Вот занималась этим древним делом, а сама все время думала о предательских и лживых показаниях Фьорони. О доносчиках и о разбитых судьбах. О сломанной моей собственной. Ну, где Джордано Бруно, там литература. И я в итоге специализировалась по литературным правам.

В две тысячи втором получила первый заказ из «Омнибуса». Тогда уже везде распространился интернет. Но еще до того, как в интернете смотреть, я увидела… В списке сотрудников «Омнибуса», Виктор, я увидела тебя.

Тогда Антония решила выждать. Оставалось немного. Буквально через несколько месяцев ее дело уходило в архив. Через коллег она держала руку на пульсе. А до тех пор не хотела в Италию лезть. Да и не с кем особенно оставлять было дочку Зинаиду. Та сперва прекрасно развивалась, училась, а потом внезапно оставила учебу. Характер…

— А у тебя характер сахар?

— У меня антисахар. Ты знаешь, я…

— Борец с сахаром, с сахарозаводчиком. А помнишь, как сама ты маму свою изводила? Придумала по-русски пример на йотированные гласные «эту мать надо смять». А как ты подсадила каннабис в горшки матери в Москве на балконе, на дипломатической квартире, а та повыдирала всю твою дурь?

О, нежнейшее воспоминание. Печальная и растерянная Тошенька над прополотой плантацией. Виктор так утешал! Это была незабываемая ночь. Вообще, очень помогали их любви все скандалы и ссоры Антонии с матерью.

— Антисахарный характер. Ну теперь ты мне объясни, как ты могла все эти годы не дать о себе весть.

— Ну, Викуша, у меня такие муки были с дочерью, что ты просто не имеешь понятия. Она дьяволом была в переходном возрасте. И помощи ни от кого никакой. Я ведь существовала одна…

— А Джоб?

— Ну что Джоб. Брак-то был фиктивный, хотя и появилась на свет дочка. Но это не семья. Я ему о Зинаиде даже сперва не сообщила. Он сам узнал о дочери и приехал. Она восстала и против меня и против него. И ему известно…