— Лучшее время рубить ель резонансную! Для скрипок! Верно, Джобби?

— Да откуда в Версилии резонансные? Резонансные растут в Вальди-Фьемме. Никак ты, Антония, образованность решила показать, или что с тобой?

— Просто ты мне про это рассказывал когда-то. У тебя, если не ошибаюсь, диссертация…

— Э, чего вспомнила! В любом случае ты помнишь как-то не так. Диссертация была действительно по древесине и музыкальным колебаниям… Еще был доклад по теории резонансного пения… Но резонансные ели в единственный день в году валят. Вернее, в единственную ночь. С двадцать первого на двадцать второе мая. Нет, у нас тут кедровые сосны. Это дерево, кстати, помогает уснуть.

— Вот именно то, что мне требуется. При моих бессонницах.

— Очень просто, Виктор. Ты вози за собой кровать из кедровой сосны, только и всего. Иду я, стучу по стволам, и, гляжу, орава волчат. Младшие скауты. Понарошку бинтуют своих раненых. Строят из сучьев шалаши. Дрок, листья и мох отовсюду обдирают. Наорал я на них, что они тут мне губят лесную подстилку. Что для костра пускай пляжный мусор, сухую траву и водоросли берут, а в этой полосе им нечего делать. Это я так вербовал себе бесплатную агентуру. Поговорил с их старшими. Они пообещали премию тому волчонку, который заметит и сообщит о каких-нибудь странных делах. Ну и волчата отправились по пляжам.

Говорили мы с ними в четверг, а к исходу вчерашнего дня из одного отряда позвонили: на русском пляже в Рома-Империале вроде бы слышны крики, кто-то ссорится с кем-то, и вроде трясется дверь кабинки самого крайнего к волнам ряда. Они хотели подобраться и открыть, но там ходили мрачные мужчины, скауты ограничились наблюдением. Думаю, Мирей страшно промерзла, закоченела в той кабинке на пляже, — закончил свой нестандартно продолжительный рассказ Джоб. — Вторник и среда были холодные, штормило. Хорошо, сейчас тепло. Хотя мокро, вчера гроза…

— Да. Я понял. Какое же везение, что Ортанс обратилась к тебе, Джоб.

— А к кому же ей обращаться, как-никак я законный муж…

Повисла неловкая пауза.

Ортанс, ударив себя по лбу, сказала: ха, в чистом виде маразм. Я за агентским столом когда сидела, пакет тебе принес Даня Глецер от своего родителя. Вот, где он тут, нашелся, Виктор, держи. «От папы».

Джоб поглядел на Викушу, на Тошу и сказал, что сосед-хлебопекарь скоро отправится в пекарню в Версилию. Он заступает каждый день в четыре утра. Джоб с ним поедет, фургон там у ребят заберет. И со свежими булками на фургоне вернется.

— А в котором часу поедем в больницу? — спросила Антония.

— К самому открытию надо бы, — ответил Виктор. — Думаю, с восьми уже туда начинают пускать.