— Да, — согласился Хевиленд и посмотрел на Ляна. — Майор заметил неувязочку со звонком Льюиса, а я вот не обратил на это внимания. Я сформулировал причину, по которой Льюис позвонил мне, несколько по-другому, но по существу его насторожило поведение этой женщины. Вопрос не в том, почему мне позвонил Льюис. Главное тут в ином: почему атташе обратился к нему? И чем объяснить тот факт, что эта донельзя встревоженная женщина, разыскивая своего мужа, не обратилась непосредственно ни в полицию, ни в консульство? В подобных случаях людям не до капризов и амбиций. Хотя мы-то, конечно, понимаем, что после побега ей не хотелось бы попасться на глаза кому-нибудь из нашей исключительно бдительной службы безопасности. Давайте же, звоните Льюису! А потом поговорите и с Нельсоном.

— Сейчас, сию минуту. Скажите только прежде: поладили вы с верховным комиссаром Канады? Станет он нам помогать?

— На первый вопрос я отвечу отрицательно. Что же касается второго вопроса, то у него попросту нет выбора.

— Не вполне понимаю.

Хевиленд процедил устало и раздраженно:

— Под нажимом Оттавы он, хотя и без особой охоты, предоставит нам список всех, с кем миссис Уэбб имела когда-либо дело. Как бы ему ни претило это, ему предложили все же оказать нам данную услугу. Начнем с того, что он сам четыре года назад участвовал в работе двухдневного семинара, которым руководила она. То же самое, по его мнению, можно сказать примерно о четверти всех сотрудников консульства. Вряд ли их образы запечатлелись в ее памяти, но они конечно же должны ее помнить. Она очень нестандартно проводила занятия. К тому же она канадка, которую некая группа придурков, — представьте только, он произнес это без тени смущения! — вовлекла в по-дурацки организованную тайную операцию, — он именно так и сказал: «по-дурацки организованную»! Причем, заявил генеральный консул, план этой операции, разрабатывался теми же самыми придурками — да-да, это его подлинные слова! — но объяснить суть этой акции они так и не смогли. — Посол приостановился и, слегка улыбнувшись, откашлялся. — В общем, он словно вылил на меня ушат холодной воды. И это еще далеко не все, что он высказал. Такого потрясения я не испытывал со времени кончины моей горячо любимой супруги. И вынужден признать, так мне и надо.

— Но вы объяснили ему, что все делается для ее же пользы? Что мы должны как можно быстрее отыскать ее, пока с ней не приключилась беда?

— У меня возникло сильное подозрение, что наш канадский приятель серьезно усомнился в моих умственных способностях. Звоните Льюису. Бог знает, когда мы получим этот список. Может, наш «дружочек — кленовый листочек» захочет, чтобы нам отправили его непосредственно из Оттавы: до Ванкувера — на паровозике, а через океан — на какой-нибудь тихоходной посудине, идущей в Гонконг, где бумага затеряется где-нибудь на почте. Между тем здесь, у нас под носом, крутится этот странный атташе, который норовит скакнуть через изгородь, когда его об этом не просят.