— Тогда попозже, часов в пять. В кабачке под названием «Обезьянье дерево». Это в Ванхае, на Глочестер…

— Знаю. Буду там.

Джон Нельсон повесил трубку. Ему ничего не оставалось делать, кроме как вернуться в свой кабинет. После телефонного разговора с государственным советником Эдвардом Мак-Эллистером он не мог отсутствовать на рабочем месте целых три часа, поскольку это не осталось бы незамеченным. Ему не раз доводилось слышать о Мак-Эллистере. Советник провел в Гонконге семь лет и покинул его незадолго до прибытия туда Нельсона. Почему он вернулся сюда теперь? Почему в засекреченном особняке на пике Виктория неожиданно обосновался посол Хевиленд? И еще: чем так напугана Стейплс? Он был обязан Кэтрин своей карьерой, но порасспросить ее кое о чем все же придется. Он должен принять решение.

Лин Вензу ощущал вдохновение, хотя и чертовски устал. Короткую передышку для размышлений он получил лишь благодаря инспектору Яну Бэллентайну, предпочитавшему как всегда отвечать вопросом на вопрос, по возможности избегая конкретных и тем более категоричных высказываний. Подобная манера вести беседу выводила из равновесия любого, поскольку никто не знал определенно, известно ли что-либо бывшему сотруднику Скотленд-Ярда о предмете разговора или он был совершенно несведущ в нем. Примерно в таком положении оказался и Лин, с которым инспектор решил обсудить все, что было связано как-то с американским атташе Джоном Нельсоном.

— Я не раз встречался с этим парнем, — молвил инспектор. — Блестящий ум! Свободно говорит на вашем языке. Вы знали об этом?

— На моем языке, инспектор?

— Да. Мало кто из нас владел им даже во время опиумных войн.[104] Любопытный период истории, не так ли, майор?

— Простите, но при чем тут опиумные войны? Мы же говорим сейчас об атташе Джоне Нельсоне.

— И что, здесь прослеживается какая-то связь?

— С чем, инспектор?

— С опиумными войнами.

— Если бы она прослеживалась, нашему атташе было бы сейчас полтораста лет. По документам же ему всего-навсего тридцать два.

— Неужели? Такой молоденький?

Впрочем, Бэллентайн довольно часто делал паузы, чем несказанно облегчал положение Лина. Если эта старая ищейка и знала что-то, то не собиралась ставить о том в известность своего собеседника. Все без исключения, начиная с полицейских Гонконга и Коулуна и кончая «специалистами», поставлявшими американскому консульству платную информацию, отзывались о Нельсоне с самой лучшей стороны, как того и заслуживал человек, не нарушающий принятых в этом краю этических норм. Если и можно было бы в чем-то его упрекнуть, так только в Некоторой неразборчивости в интимных связях. Но поскольку он был гетеросексуалом и к тому же не состоял в браке, ничего страшного в этом не было. Один из «специалистов» докладывал Лину, что он слышал, будто бы врачи рекомендовали Нельсону регулярно проходить медицинский осмотр. Но и в этом нет ничего криминального: атташе просто баловался наркотиками. Как говорится, хотите сделать ему добро — угостите его обедом.