— Напрасно, такое сочетание с полным основанием можно назвать фрейдистским.

— Один — ноль в твою пользу, и все же делай так, как я говорю.

— Как ты говоришь? Но ты ведь так и не проинструктировал меня относительно того, что же должен я буду сказать при встрече этой женщине?

— Все как обычно в таких случаях. Хотя бы так: «Рад вас видеть!» Или: «Как ваш ребенок?» Впрочем, это не имеет особого значения. Отдай ей панду и возвращайся обратно как можно быстрее. Но только не бегом. — Спустившись вниз, Конклин взял доктора за локоть и подтолкнул его вправо: — У тебя отлично получится, профессор! Сделай, как я сказал, и возвращайся сюда. Все будет о’кей!

— Такие вещи куда лучше звучат в моем кабинете.

Панов подходил к концу платформы, когда на станцию ворвался с грохотом поезд из Ло-Ву. Из вагонов высыпали сотни пассажиров и заполнили платформу. Стоя у последней колонны, доктор держал неуклюже черно-белую панду под мышкой, а журнал — у лица. И когда встреча наконец произошла, он чуть было не упал.

— Ты, должно быть, Гарольд! — воскликнул женский голос, и высокая, ярко накрашенная женщина в мягкой широкополой шляпе и серой юбке в складку похлопала его по плечу. — Я бы тебя везде узнала, дорогой!

— Рад вас видеть! Как ваш ребенок? — только и смог вымолвить Моррис.

— А как Алекс? — Женский голос внезапно сменился мужским. — Я задолжал ему и пытаюсь выплатить долги, но это — просто безумие! Держит ли он по-прежнему оба весла в воде?

— Я не уверен, что понимаю вас, — произнес изумленный психиатр.

— Быстрее! — произнесла торопливо странная фигура. — Они приближаются. Давай мне панду и, когда я побегу, постарайся затеряться в толпе и выбраться отсюда, и поскорее! Давай же!

Панов так и сделал, наблюдая при этом за тем, как несколько человек пытались прорваться к ним сквозь поток пассажиров. Получив игрушку, ярко накрашенный мужчина в женской одежде забежал за широкую колонну и тотчас появился с другой стороны — уже без туфель на высоких каблуках. Затем, снова обежав колонну, он, как заправский регбист, нырнул в стоявшую у поезда толпу и, оставив в дураках пытавшегося схватить его китайца, стал энергично пробираться между испуганными людьми. Число его преследователей увеличилось, но им мешали пассажиры, которые со всевозрастающей агрессивностью обрушивали на сбивавших их с ног наглецов чемоданы и рюкзаки. Каким-то образом, во время всей этой сумятицы, панда была передана высокой женщине с Запада, которая держала в руках нераскрытое расписание поездов. В нее тут же вцепились два китайца в отличных костюмах, но стоило ей только громко завизжать, как они, взглянув повнимательней на нее, заорали друг на друга и бросились дальше.