— Что?

— Как только вы окажетесь на улице, мой давний долг, полагаю я, считается погашенным. Вы согласны со мной?

— А гонорея?

— Простите, сэр, но, как вы сами сказали, нам надо спешить. Все должно быть разыграно точно как по нотам.

Доктор открыл дверь и, выпроводив из кабинета все четверых, сразу же повернул с двумя молодыми португальцами налево, к боковому входу, напротив которого приземлился вертолет медицинской службы.

— Пошли, — тронул Борн Мак-Эллистера за руку и повернул направо.

— Вы его слышали?

— Он был вором, вы сказали.

— Он и остался им.

— Бывают случаи, когда старый трюизм «украсть у вора» не следует понимать слишком уж буквально.

— Что вы хотите сказать?

— Да только то, — посмотрел Джейсон Борн на аналитика, — что он наколол вас по всем статьям: тайный сговор, принуждение должностного лица к незаконным действиям и к тому же еще гонорея.

— О Боже!

Стоя за высоким забором, позади толпы, они наблюдали, как вертолет поднялся с ревом с посадочной площадки и исчез в ночном небе. Один за другим погасли прожектора, и стоянку опять освещали только тусклые лампы. Большинство полицейских забрались в автобус, остальные разбрелись лениво по своим постам. Зажженные сигареты свидетельствовали о том, что жизнь вошла в свою колею и теперь можно расслабиться. Толпа начала разбредаться. До Борна с Мак-Эллистером доносились отдельные реплики:

— Из-за кого вся эта суматоха? Из-за какой-то большой шишки, видать? Как ты думаешь, что случилось? Нам скажут, в чем дело?

— Да не все ли равно? Поглазели и хватит, а теперь пошли выпьем, а?

— Смотри, какая баба! Шлюха что надо, не так ли?

— Да это же моя двоюродная сестра, дурень!

— Пойдемте, — сказал Джейсон. — Время не терпит!