— Вы, черт возьми, куда больше верили в меня, чем я сам!

— Мы верили в Джейсона Борна. В бойца из отряда «Медуза» по имени Дельта. Мы дали вам сильнейший стимул к действию из всех возможных, пообещав вернуть по выполнении задания жену, которую вы столь любите. И сделано это было нами так, что не прослеживалось никакой связи с правительством.

— Неправда! — взорвался Борн. — Мы с самого начала заподозрили, что этот сценарий санкционирован сверху! И я и Конклин чуяли это!

— Чуять еще не значит знать, — возразил резонно аналитик, когда они шли темным, вымощенным булыжником переулком. — Вы не знали ничего конкретного, о чем могли бы раззвонить. Вам не был известен никто, связанный с Вашингтоном. Вы были заняты поисками убийцы жены разгневанного тайпана, который вернул бы вам жену в обмен на убийцу, выдававшего себя за Джейсона Борна, а в случае вашего провала убил бы ее. Сперва я посчитал было план Хевиленда абсурдным, но потом увидел в этом некую, хоть и с трудом, но прослеживаемую логику. Хевиленд был прав. Если и был кто-то, способный доставить нам убийцу, что позволило бы затем нейтрализовать Шена, так только вы. Кроме того, вы не имели никакого отношения к Вашингтону и, следовательно, могли действовать, не считаясь ни с чем и идя на любые уловки, чтобы добиться своей цели. Поступи мы не столь жестоко, вы повели бы себя так же, как поступают в подобных случаях большинство людей: пошли бы в полицию, возможно, обратились бы за помощью к властям или к своим старым знакомым, которых помнили… Кстати, в вашей памяти имели существенные провалы, что тоже работало на нас.

— Я и в самом деле пошел к тем, кого знал раньше.

— И ничего от них не узнали, кроме одного: чем больше вы угрожали нарушить молчание, тем вероятнее становилась возможность того, что власти могут опять отправить вас на лечение. Ведь вы — из «Медузы», и в истории вашей болезни говорится об амнезии и даже шизофрении.

— Конклин связался с другими…

— И с самого же начала ему говорили ровно столько, сколько необходимо было, чтобы выяснить, что он знает, что удалось ему сложить из разрозненных кусочков. Как я вижу теперь, он был одним из лучших у вас.

— И был и есть.

— Но он же создал для вас положение «за гранью возможного», когда вы лишь чудом остались в живых.

— Это уже история. Учитывая все обстоятельства, я, окажись на его месте, поступил бы, наверное, точно так же. Ему много что наговорили обо мне, пока я был в Вашингтоне.

— Ему никто не мешал верить в то, во что он хотел верить. Это был действительно один из самых блестящих ходов Хевиленда, сделанный к тому же по наитию. Запомните, Александр Конклин — это выгоревший, желчный человек. В нем не осталось любви к тому миру, в котором он провел свою взрослую жизнь, или к тем людям, с которыми он разделял эту жизнь. Ему сказали, что о тайной операции, в которой участвуете вы, возможно, стало известно противнику и что сценарий, скорее всего, уже в руках у врага.