Он снял покрывало с двуспальной кровати и принялся взбивать матрас, пока тот не заскрипел.

— Спасибо.

Шалендар выбрал самую дальнюю комнату, и мы наблюдали, как он зажигает свечи в дешевых жестяных подсвечниках — сценка прямо из новогодней ночи. Неяркий свет заплясал на умывальнике, куда он положил мыло и полотенца. В комнате стояли также высокий комод, старинный шкаф красного дерева, а на полу лежал коврик.

— Дальше по коридору вы найдете ванную, месье.

— Я знаю, спасибо.

Он помолчал, а затем сказал:

— Извините, у нас нет еды. Но я могу принести кофе и булочки.

— Не стоит беспокоиться, — заметила Эмма. Она закрыла глаза в изнеможении. — Уже слишком поздно.

— Если бы мадам и я заранее знали, что вы остаетесь…

Он учтиво поклонился.

Когда он ушел, мы посмотрели друг на друга.

— Ну что я здесь делаю? — спросила Эмма слабым голосом. — Зачем ты привез меня сюда?

Я взял ее руку в свою. Она была холодна, как лед. В полумраке ее светлые волосы, казалось, были окрашены лунным светом.

— Я не ожидал, что ты останешься, дорогая. Все, что могу сказать, это то, что я люблю тебя.

Несколько минут она не отвечала, но ее глаза напряженно вглядывались в меня.

— Это место полно привидений. Привидений, которые оживают ночью. Я чувствую их.

Мне казалось, что я знаю, что делаю. Ищу сумасшедшего. И два тела. Я не мог сказать ей об этом. Несколько секунд мы сидели, прижавшись друг к другу и прислушиваясь к утихающим шагам Шалендара, затем к скрипу закрываемой двери. И остались совершенно одни.

Я сжал Эмму в своих объятиях, но она вздрогнула и вскрикнула:

— Джим, нет! Не трогай меня!