Бен сел за стол напротив хозяина. Телевизор что-то бормотал в своем углу, но Купер даже не попросил Роланда его выключить.

– Прошлый раз мы говорили с вами о катастрофе с «Ланкастером», – начал он. – Помните?

– Конечно, помню. «Милый Дядюшка Виктор». В этом городе мало что происходит, о чем бы я не помнил.

– В тот раз вы сказали, что лейтенант Мактиг сильно отличался от других летчиков, которые впадали в шок после аварии.

– Ну да, сказал.

– А чем же он так отличался?

Какое-то время Роланд просто медленно дышал. Детектив чувствовал, что сегодня старик больше расположен к нему.

– Я его унюхал, – произнес наконец Уолтер.

– Вы его… что?!

– Когда мы поняли, что не хватает еще одного члена экипажа, мы стали обыскивать обломки. Старались от души. Они загорелись, и сержант крикнул нам, чтобы мы держались от них подальше. Но мы ведь не могли оставить человека в горящем самолете, правда? Я решил проверить кокпит. Он отвалился от фюзеляжа, поэтому огонь не мог до него добраться. Ну, я и засунул в него голову, а там… воняло виски. Да так, что я сам чуть не опьянел.

– Вы хотите сказать, что лейтенант Мактиг был пьян?

– Судя по запаху – в лоскуты. Другие могли принять это за шок, как вы говорите. Но я никогда не сомневался, что когда он летел над Айронтонг-хиллом, то был абсолютно пьян.

– Если так, то команда обязательно знала бы об этом.

– Не сомневаюсь. Но ведь из всей команды выжил только Зигмунд Лукаш, нет? А он никогда ничего не говорил.

– По крайней мере, официально…

– Вот именно.

– А вы встречаетесь с кем-нибудь из польского землячества здесь, в Идендейле?

– Землячества? – Это слово показалось Роланду странным.

– У них своя церковь выше по вашей улице, – пояснил Купер. – И клуб ветеранов, в котором членствует Зигмунд Лукаш. У них даже школа есть.

– Ничего себе! – сказал слегка удивленный старик. – Честно сказать, я об этом никогда не задумывался. Они ведь живут сами по себе, правильно? Но меня это не удивляет. Я уже говорил, что у поляков была своя вера и они от нее не отступали.