Где-то далеко Бен увидел одинокий фонарь треугольной формы. Это треугольник, как маяк, блестел сквозь пелену снега – казалось, он плывет в темноте над снежным полем. На мгновение детективу пришло в голову, что, может быть, это та самая звезда на востоке, за которой шли волхвы[161]. Но огонь светил на севере, и это была совсем не звезда. В конце концов Купер понял, что это незавешенное окно спальни какого-то ушедшего на покой фермера, который даже ночью продолжает вспоминать свои жизненные обиды.

Чуть дальше на запад на снегу виднелось что-то черное. Это была каменная стена дамбы и замерзший простор водохранилища Блэкбрук. Бен представил себе, как пилот Дэнни Мактиг выбирается из-под обломков своего «Ланкастера» и отправляется через пустошь за помощью. Пройдет еще несколько минут, и станет совершенно темно, как было в тот момент, когда Мактиг шел прочь от обломков «Милого Дядюшки Виктора». Тогда останется только свет в окне – водохранилище рассмотреть будет совершенно невозможно.

– По крайней мере, вы помогли Джорджу Малкину, Лоренс, – сказал Купер. – Его сувениры принесли ему немного денег, не так ли?

И опять Дейли ничего ему не ответил. Но полицейский взглянул на него так, как будто бы услышал его ответ. Как будто букинист только что сказал что-то умное, что раньше не приходило Бену в голову.

– Ну да, – сказал Купер. – Вы же помогли Джорджу Малкину – не так ли, Лоренс?

Ветер все усиливался. Констебль услышал, как застонали скалы у него за спиной, и почувствовал холодный снег у себя на шее, куда его сдувало ветром с ближайшего сугроба.

У него заболели уши, но все это было несравнимо с тем, что чувствовала Мари Теннент, лежа в снегу в ночь своей смерти. В тех местах, где на его руки попадал снег, они стали похожими на куски сырого мяса. Он вытер их о не успевшие еще промокнуть штаны и опять засунул в перчатки. Но в перчатки тоже нанесло снега, так что это мало помогло согреть пальцы.

– Я знаю, что вы не участвовали в убийстве Ника Истона, – продолжил Бен. – И что в смерти Мари вы тоже не виноваты. Но вы должны сказать нам, Лоренс, где ребенок.

Этот тупой треск у него в ушах – это что, звук вертолета? Или то стук его собственного сердца, пытающегося гнать по венам полузастывшую кровь? Если ему удастся убедить Дейли, что помощь на подходе, тот, может быть, решит не умирать. Может быть, он встряхнется и они смогут обняться, чтобы согреть друг друга…

Купер сложил руки ковшиком перед лицом, чтобы удержать облачко своего дыхания – он испугался, что вместе с ним может улететь и его жизнь. Лоренс же и не собирался встряхиваться. В его организме больше не осталось тепла, которым он мог бы поделиться. Теперь полицейский лежал на нем, прикрыв оба их тела ветровкой и оставив снаружи только голову и ноги.