– Мне кажется, что да. Но он всегда был узколобым. Таким же упрямым, как его отец и дед. Он зациклился на облатках. На том, что они – символ примирения. Поэтому Эндрю появился здесь, чтобы рассказать деду, что он собирается сделать с людьми, которых тот называет стервятниками. Он думал, что дед будет им гордиться.

Они свернули за угол, и Бен сбросил скорость. Ему хотелось, чтобы Грейс закончила свой рассказ до того, как они приедут к ее дому.

– Но Зигмунду этого показалось мало, – продолжала женщина. – Мне кажется, он высмеял Эндрю за его намерение сообщить все полиции. Наверное, Зигмунд сказал, что Эндрю должен сам выяснить все имена, и спросил внука, куда подевалась его смелость.

Купер припарковался у тротуара и затянул ручной тормоз. Несколько мгновений он сидел молча. Как и рассчитывал Бен, миссис Лукаш продолжала говорить. Все выглядело так, словно причастие привело ее в исповедальное настроение. Правда, сейчас она говорила о грехах других людей, которые нуждались в их отпущении.

– Ну а когда Зигмунд увидел портсигар, то здорово разозлился, – сказала она. – Они сильно заспорили. Я не все разобрала, но уверена, что причина именно в этом. А потом Эндрю ушел.

– И вы не знаете куда?

– Все, что я знаю, – тут Грейс отрицательно покачала головой, – так это то, что Эндрю решил продемонстрировать деду, каков он есть на самом деле, показать, что он достоин прощения. И решил не дожидаться своего разговора с полицейским. Вот все, что мне известно.

– Понятно.

Женщина устало повернула голову и посмотрела на детектива.

– Эндрю попал в беду, так?

– Давайте зайдем в дом, – предложил детектив.

Но Грейс не пошевелилась.

– Зигмунд любил рассуждать еще об одной вещи, – сказала она, – о жертвенности…

***

Следуя указаниям миссис Лукаш, Бен открыл боковые ворота и провез ее коляску мимо гаража к заднему входу в бунгало. По пути он увидел в оранжерее Зигмунда. Освещение там было странным, потому что на стеклянной крыше все еще лежал снег, который придавал лучам солнца голубоватый оттенок. И тем не менее полицейскому показалось, что старик молится.

Бывший летчик сидел перед большой свечой, которая ярко горела в замкнутом пространстве. В свете, прошедшем сквозь слой снега, его седые волосы сияли необычной чистотой, как будто их только что вымыли с отбеливателем. За ним можно было рассмотреть и других членов семьи Лукаш. Здесь были Питер, Ричард, Кристина и даже самая младшая, Алиса. Купер почувствовал смущение, и ему захотелось спрятаться за углом, прежде чем они его заметят. Но Грейс без колебаний постучала в стекло, и ее муж открыл дверь, внимательно глядя на детектива.