— Мне сказали, что лаборатория опечатана!

— Распечатал, вынес и снова опечатал. Он хозяин!

— Мне через сутки надо взять кровь у всех, это еще сто пробирок. Если улечу, останемся с носом. Никому этого здесь не нужно.

— Тумасяну поручи.

— Ему не до моих просьб. Скажите прокурорам, что в следующий понедельник или во вторник я буду у них.

— Их накручивает РЗН, боюсь, они не согласятся ждать. А если получат санкцию на арест, то ты присядешь на несколько дней до суда. Понимаешь? И суд уже решит о мере пресечения.

— Понимаю. Где Олейник?

— Где надо. — Голос Думченко опять стал трескучим и жестким. — В Кремлевке. И я надеюсь, что две недели ему никто не будет нервы трепать! Давай прилетай! Брось все и прилетай, — повторил он и отключился.

Наталья уставилась на аппарат.

Как это все некстати! Она не боялась разбирательства. Вины нет. Совесть чиста. Обидно было, что работа, которой отдала пять последних лет, спускалась псу под хвост. Это значит, что большая часть заболевших получит стандартную схему. Половина наверняка умрет. Она решила позвонить Головину.

«Как он написал в СМС? «ВВП ГГ». Посмотрим, какой он верный», — подумала Наталья и ткнула пальцем в иконку «Головин».

Генерал ответил сразу. Он поздоровался и, не дожидаясь вопроса от Натальи, сказал:

— Наталья Викторовна, надо прилететь. Ситуация вне моей компетенции.

— Меня арестуют?

— Думаю, что нет. Но под подпиской придется посидеть.

— Это полбеды.

— Хорошо, что вы так спокойно реагируете. Я весь на вашей стороне. Не падайте духом…

— Не дождетесь! — зло сказала Евдокимова.

— Вы — настоящий боец, я в вас уверен, — ответил он.

Наталья сразу направилась в поисках заместителя Тумасяна по режиму, он отвечал и за все перевозки, включая авиацию. Предстояло выяснить, когда ближайший борт на Москву. Самолеты прилетали и улетали ежедневно, иногда по несколько бортов в день.