— Резиденция премьер-министра в Тель-Авиве. — Добкин не мог в международном разговоре назвать секретный номер телефона, поэтому предстоял еще разговор с телефонисткой на коммутаторе резиденции. Интересно, где сейчас правительство, в Тель-Авиве или в Иерусалиме? Но, во всяком случае, он сможет поговорить с каким-нибудь ответственным дежурным в Тель-Авиве. В вестибюле снова послышался шум. Рано или поздно они найдут труп Кассима. В трубке послышались звонки.

— Резиденция премьер-министра, — раздался голос телефонистки.

— Послушайте, где происходит заседание, у вас или в Иерусалиме?

Наступило молчание. Эта информация сообщалась в газетах, так что у телефонистки не было причин скрывать ее.

— Простите, а кто вы?

— Генерал… — Добкин не знал, какую реакцию может вызвать его имя. — Генерал Коен.

Телефонистка опять помолчала.

— Я попрошу телефонистку в Тель-Авиве переключить вас на Иерусалим… генерал.

— Спасибо. — В трубке раздались короткие гудки. Занято. Должно быть, все в Израиле звонят ночью в резиденцию премьер-министра со своими советами и жалобами. Такое случалось во время каждого кризиса. Каждый израильтянин мнил себя премьер-министром.

— Все линии Иерусалима заняты, сэр.

— Я звоню очень издалека. Дело государственной важности. Наберите этот номер. — И Добкин продиктовал телефонистке секретный номер в Иерусалиме.

Трубку там сняли почти немедленно.

— Да, — ответил усталый мужской голос, не называя ни себя, ни учреждение. — Кто говорит?

Добкину было слышно, как в кабинете в Иерусалиме раздавались звонки и другие дежурные отвечали на них. Да, трудная там у них была ночь. У него даже потеплело на душе от этой мысли.

— Слушайте меня внимательно и ни в коем случае не кладите трубку.

— Хорошо, сэр. — Этой ночью дежурному пришлось уже выслушать множество звонков, приятных среди них было мало, и все же он ни за что не решился бы положить трубку, если человек звонит по этому номеру, известному только важным лицам.

— Я генерал Бенджамин Добкин. — Он назвал свой псевдоним и личный номер.

— Понял, сэр. — Дежурный нажал кнопку, и в соседней комнате снял трубку человек Хайма Мазара из «Шин Бет».

— Я звоню из Вавилона. Из Ирака. Это то место, куда террористы вынудили сесть «Конкорд».

— Понял, сэр.