Чистил картошку и бурчал под нос:

– Пчёлы летят домой, дед. Зачем тебе мёртвые пчелы?

…Они жили там, полосатые трудяги. Роились в тесноте телефонного аппарата и спали кружком, греясь друг об друга. Он не сумел вызвать их. Маруся сумела.

Ели жареную картошку, хотя экскаватор топал по краю посёлка так, что дребезжали стёкла и грозили, лопнув, вылететь на кухонный стол, прямо в еду. Молчун сказал, что звонил в город и что не дозвонился. Никто не брал трубку, мол.

– Через девятку? – спросила Маруся. – Тут только через девятку можно позвонить.

– Нет, – признался Генка, ему стало легче, даже мысленно потёр ладони. Вот где ошиблось ПБО! Он не знал, что надо набрать «девять», следовательно, этого не знал червь, и заманивал знакомыми голосами напрасно. Маруся сняла трубку, и его радость вмиг улетучилась. Не успевая, опаздывая, не смог остановить.

– Я родственникам попробую, – сосредоточенно крутила диск Маруся. – Там дядя Коля должен быть. И Анчол… Ой! Что это?

Из ситечка трубки, как через мясорубку полезли янтарные капли мёда. Провисали, покрывались полосками и, жужжа, взлетали. Девушка таращилась, продолжая держать трубку над столом. Десятки шумных пчёл высыпались из аппарата, какое-то время кружили и замертво падали, осыпаясь со стуком вишнёвых косточек. Падали странно, в запрограммированном порядке, подразумевающем интеллект. Маруся догадалась кинуть трубку на аппарат, но пчёлы, сколько бы их там ни было, видимо ожидали от неё подобного и успели вылететь все до одной. Иначе быть не могло. Их мёртвые тела, падая, организовывали буквы. Всего-то минутка прошла после попытки позвонить, а Молчун, так и не успевший хоть как-то среагировать, смог прочитать на полу карикатуру на краткое предложение.

Приоткрыв рот, широко лупая глазами, Маруся смотрела на мёртвых насекомых, и до неё постепенно дошло.

– Письмо от деда, – шепнула, схватилась за горло, видимо пытаясь проглотить невидимую цепь волнения.

Как ни в чём не бывало, Молчун ткнул вилку в картошку, проглотил, хотя после мельтешившего роя и поджарка стала напоминать пчёл.

– Очень мудро с его стороны подстраховаться и сказать мне, что и так знаю. Даже пчёлок жалко. Камикадзе. Как он их так выдрессировал?

– Ты не видел? – поразилась Маруся. – Они пролетели сквозь телефон. С города. По проводам. Это чудо, Гена! Волшебство!

Молчун отодвинул сковородку.

– Идти нам некуда. Но собираться пора.

Из благодарности Марусе не хотелось топтать несчастных, она сгребла их в совок и аккуратно высыпала с крыльца. Горстка мёртвых пчёл отчего-то напомнила ей картину из школьного учебника. Картину, где курган в пустыне состоял из человеческих черепов.