– Последнее испытание?

– Не столько испытание, сколько приглашение, как мне кажется. Пожалуйста, поправьте меня, если я ошибаюсь. – Она обвела взглядом всех присутствующих в помещении.

– Не столько «слабо сыграть», сколько «слабо присоединиться»? – Он вгляделся в лицо Блум, и его саркастическая усмешка сменилась хмурой гримасой. – Ты что, всерьез считаешь, что они пытаются нас завербовать?

Блум медленно покачала головой:

– Не нас.

– Тебя? – уточнил он. – Но здесь же два места. Для кого второе? – Он снова оглядел остальных. – Эй, вы, кружок чокнутых! Для кого вы приготовили стул номер два? Я в ваши игры больше не играю. – Он посмотрел на Блум: – Почему они молчат? Ты же вроде бы говорила, что такие люди не прочь покрасоваться. Так почему же сейчас сидят как глухонемые?

– Потому что они, несмотря на свою психопатию, все-таки люди. Они приматы. И ждут, когда свое слово скажет их альфа. Правильно, Серафина?

Джеймсон извернулся на своем стуле так, что веревки врезались в тело, лишь бы посмотреть в лицо полненькой женщины с оливковой кожей, которая сидела слева от него.

– Это и есть твоя подопечная суицидница? Ты была права?

– Серафина всегда прекрасно умела скрывать, кто она такая, – ответила Блум. – Но нет, Серафина была светловолосой и светлокожей, с голубыми глазами. Преображение такого уровня не под силу даже ей. – Джеймсон снова повернулся к ней, у нее навернулись слезы. – Прости, – добавила она.

– Что? Я не…

– «Мендакс», – сказала Блум, – на латыни значит «лжец». Полагаю, это ее маленькая шутка.

– Думаю, вы убедитесь, что эта ложь во спасение, – произнесла Сара. Джеймсон круто повернулся к ней. Она сомкнула левое запястье с правым, потерла их, и веревка, которой они были связаны, петлями легла к ее ногам. – А мне показалось, вы обрадовались, узнав, что я жива. И что я нашла ясную цель.

– Я не это имела в виду, – сказала Блум.

– Вы всерьез считали, что при всех своих способностях, после долгих лет учебы на врача я, блестящий специалист, буду прозябать в безвестности в какой-нибудь операционной? – Сара посмотрела на Джеймсона. – Такие, как я, созданы для карьеры, сопряженной с высоким риском и обилием стрессов.

– И вы стали психиатром и занялись сбором психопатов. Зачем? – Как только Блум поняла, что им недостает ключевого элемента – ответа на вопрос, для чего кому-то понадобилось вербовать психопатов, – она почти пришла к верному выводу. В поезде, прячась возле туалетов, она наконец нашла в себе силы погуглить специалистов по функциональной психопатии и на самом верху списка обнаружила выдающегося психиатра, доктора Сару Мендакс.