– Но зачем, скажите на милость, я вам понадобилась? – спросила Блум. – Даже обладай я какой-то особой проницательностью, а ее, кстати, у меня нет, она не сравнится с изощренностью вашей игры.

– Правда? Вы так до сих пор и не поняли?

– И понятия не имею, о чем вообще речь.

– Мне вы не нужны ни для чего, Огаста. Мне никто и ни для чего не нужен.

Блум нахмурилась. Если Серафине она не нужна, тогда какого же черта ей надо вообще?

– Ну и?..

– Ну и?.. – Глаза Серафины игриво поблескивали.

Блум рассмеялась. Ну конечно! Это же очевидно.

– Вам не нужно, чтобы я присоединилась к вам. Вы хотите, чтобы я согласилась.

Серафина подалась вперед, уперлась локтями в колени, молитвенно сложила руки.

– Вы так успешно скрываете, кто вы такая. Настолько успешно, что люди с вашей помощью общаются с такими, как я. Вы хотя бы понимаете, как это круто? Но знаете, больше всего меня всегда восхищало то, как вы брали нас, подростков, под свое крыло и направляли по верному пути. Вот этим я сейчас и занимаюсь. Продолжаю вашу работу. И вы обязательно должны подключиться к ней.

– Я не такая, как вы.

– Правда? – Серафина указала на неподвижного Джеймсона на бетонном полу. – Посмотрите на него. Что вы при этом чувствуете?

Про шокеры она мало что знала. Но к этому моменту Джеймсон наверняка должен был восстановить мышечный контроль. Почему же он не шевелится?

– Что вы чувствуете, Огаста? Я понимаю, вы не хотите, чтобы я причинила ему вред. Вам нравится общаться с ним, вы с уважением относитесь к его мнению и так далее. Но гложет ли вас чувство вины за то, что он здесь?

– Мне не в чем себя винить. Это сделали с ним вы, а не я.

– Да, но он здесь только из-за вас. И на полу лежит тоже только из-за вас. Всю боль и муки он терпит лишь по вашей вине… и я имею в виду не только вольты. Вы видели, каким он был со мной. Как я ему дорога. И все это из-за вас.

Блум пристально уставилась на Серафину, та ответила ей немигающим взглядом.