Сара сморщила аккуратный носик.
– Ну что же вы, Огаста! Вы можете и лучше, но не стараетесь.
Вмешался Джеймсон:
– Прошу прощения… что? Ты… – Он уставился на Блум. – Она не может быть Серафиной. Я бы знал.
– У Серафины Уокер на редкость высокофункциональная психопатия, – объяснила Блум.
– Ладно. Но Сара добрая и… порядочная. Она врач. Она спасает жизни. – Джеймсон повернулся к Саре.
– Маркус, – позвала Блум, – посмотри на меня. Прямо сейчас посмотри. Серафина… может быть кем угодно. Любой, какой захочешь видеть ее
Взрослая Серафина встала и потянулась. Длинные стройные конечности и привлекательные черты лица были, несомненно, еще одним эффективным оружием в ее арсенале манипуляций.
– Теперь я предпочитаю зваться Сарой. – Она склонила голову набок, глядя на Джеймсона. – Раньше я никак не могла понять, почему вы работаете с этим человеком, – продолжала она, подходя ближе и глядя на него сверху вниз. – Не пойми меня превратно – в постели ты лакомый кусочек. – Она повернулась к Блум: – Но каким образом он вас дополняет, я не могла уразуметь. А теперь вижу. – Она положила ладонь на плечо Джеймсона. – Он привносит эмоции. Те самые, которых вам недостает почти так же, как мне: юмор, доверие… любовь.
Джеймсон стряхнул ее руку:
– Не трогай меня!
– Видите? Он сама реактивность и страсть. Прекрасно. – Серафина передвинулась в поле зрения Джеймсона. – Ты в самом деле прекрасен, Маркус. Я бы с радостью оставила тебя Огасте.
Блум показалось, что в помещении стало на несколько градусов холоднее.
– Погоди, – встрепенулся Джеймсон. – А как же то, что случилось на высотной парковке? На самом деле тебя никто не сбрасывал?
– А, это! Ты так до сих пор и не понял, милый? – Серафина присела на краешек своего стула. – Огаста слишком долго выясняла, кто твоя новая подружка, и мне, откровенно говоря… стало скучно.
– Тебе…
Серафина села поглубже на свой стул и вскинула брови, глядя на Блум.