Аспен не двигался, наблюдая за тем, как Кира кривится и начинает беззвучно плакать, сжимая кружку в побелевших от напряжения пальцах. Прекрати, – мысленно упрашивал он, – пожалуйста, не надо.

Аспен отключился, стал действовать на автомате. Пересев на диван рядом с Кирой, он легонько коснулся ее плеча. Прикосновение, казалось, привело ее в чувство; она судорожно втянула воздух в легкие, дыхание стало прерывистым, слезы прекратились.

– Я не могу… – прошептала она.

Аспен с трудом отнял у нее кружку и поставил на столик.

– Давай, Кира. Это уже в прошлом. Просто расскажи.

Она повернулась к нему корпусом, и их колени на мгновение столкнулись.

– Аспен, я не… – Она зажмурилась, и он, понимая, что приблизился вплотную к собственным границам, дотронулся до ее шеи ладонями, наклонил голову назад и коснулся ее лба своим. Кира по-прежнему не открывала глаз. – Он заставил меня… смотреть. – Аспен едва расслышал эти слова. Губы Киры были влажными от слез, ресницы подрагивали в такт дыханию. Испытывая невыносимую физическую боль, он прижал Киру к себе, и тогда она мгновенно успокоилась. Грудь перестала содрогаться, руки безвольно опали, словно у тряпичной куклы.

– Т-ш-ш…

– Он заставил меня смотреть, как он делал это с моей мамой… – Кира сильно содрогнулась и заплакала громче. Аспен прижал ее голову к груди, обнял за плечи.

Все наконец-то встало на свои места: Кира отправилась вместе с родителями в центральную Европу. «Это будут лучшие каникулы в моей жизни», – сказала она ему напоследок. Вот только вернулись они уже без мамы. «Она сбежала с любовником, бросила нас ради бывшего однокурсника». Аспен поверил. Кира заставила его поверить.

Переваривая услышанное, Аспен не заметил, как ее дыхание замедлилось – она уснула. Не придумав ничего лучше, он отнес ее в свою комнату, где всегда было темно, уложил на постель и накрыл пледом. Замешкавшись, убрал с заплаканного лица влажные волосы и только потом ушел.

Что с нами стало?

Осень 2012-го