Я достаю из-под подушки книгу, которую искала по всему дому несколько дней. Я не верила, что Джек могла ее уничтожить. А потом нашла под кипой журналов «Нэшнл Джиогрэфик» в заброшенной комнате. Представляю, как Джек в лучшие времена тайком убегала, чтобы ее почитать, и погружалась в надежный, жизнерадостный мир Бингли-Холла. В сердце вонзается тонкая игла тоски. Как же я тоскую по моей сестре.

– Почитать?

Она не реагирует, будто вовсе не слышала мой вопрос. Я начинаю читать.

Проснувшись, вижу, что Джек стоит у окна комнаты и смотрит в ночь. В руке у нее сверкает длинное лезвие ножа. Я думала, что убрала с кухни все ножи для мяса, но один, вероятно, где-то проглядела. А может, она какой-то из них припрятала – давным-давно, еще до моего возвращения. Острие подрагивает у живота Джек. Ее лицо заливает лунный свет.

– Вы не отнимете ее у меня, – шепчет она, – все, что угодно, но только не это.

Я тихонько подкрадываюсь с ней сзади, зажимаю предплечьем шею, а другой рукой хватаю нож. И пока она орет, тащу ее в постель, изо всех сил стараясь не толкнуть ребенка. Потом привязываю проводами, с помощью которых мы усмиряем злобных псов. С некоторых пор они лежали у меня наготове под матрацем. Кроме меня, в этом доме больше некому хоть немного заглядывать вперед.

На следующий день Двадцать Третья подбегает к ограде и машет своим изуродованным хвостом. Весело скалит зубы, глядя на Мию, будто ничего не происходило, будто это не она перемолола своими челюстями кости Келвина, как тоненькие веточки.

– На этот раз, похоже, действительно сработало, – говорит та, – теперь остается лишь посмотреть, как поведут себя щенки.

Ни одна из нас не произносит вслух того, о чем каждая наверняка думает. Сработать-то оно сработало, но только на данный момент. Сколько времени пройдет, пока вставка опять не начнет жадно чикать своими ножницами, заменяя старую ДНК? Узнать это можно, только когда сбой будет налицо. Когда Двадцать Третья опять кого-нибудь убьет.

– Пойдем, – говорит Мия, ведет меня в лабораторию и отпирает дверь кабинета, обклеенную красными предупреждениями биологической опасности. Клубится белый пар. В морозильнике только пластмассовая коробочка и больше ничего. Но не привычно желтая, а потрясающего ярко-голубого цвета.

– Это последняя, – говорит она, – больше я не изготавливала. Оставила про запас специально для щенков. Надеюсь, она им не понадобится. Может, с ними все будет хорошо. Но я думаю наперед.

Мие не обязательно объяснять. Она решила рассказать мне о вставке на случай, если с ней что-то случится. Интересно, кто, по ее мнению, ее с большей вероятностью убьет – Двадцать Третья, Джек или я?