Когда после вставки дела у меня пошли наперекосяк, Фэлкон сообщил, что мне больше никогда не уехать из Сандайла, и я согласилась. Я обещала всегда заботиться о тебе, а для этого лучше всего было заставить тебя уехать. Я знаю, что ты не бросишь меня здесь одну. Поэтому мне придется рассказать тебе ровно столько правды, чтобы ты смогла меня возненавидеть.
Знаешь, а ферма никуда не делась. Она лежит у подножия Коттонвудских холмов к западу от сада камней, откуда ее можно увидеть. У этих улиц нет ни названий, ни номеров. Но что самое смешное, какие-то типы разбили там лагерь. Они продают Павлу то, благодаря чему мы можем справляться и держать в узде неудачную вставку. Разве не забавно? Круг замкнулся, стрелки совершили полный оборот.
Знаешь, а ферма никуда не делась. Она лежит у подножия Коттонвудских холмов к западу от сада камней, откуда ее можно увидеть. У этих улиц нет ни названий, ни номеров. Но что самое смешное, какие-то типы разбили там лагерь. Они продают Павлу то, благодаря чему мы можем справляться и держать в узде неудачную вставку. Разве не забавно? Круг замкнулся, стрелки совершили полный оборот.
Хотя Лину и Берта в здешних краях знали под этими именами, на самом деле их звали Жаклин и Роберт Грейнджеры. Я знаю, что, как бы тебе ни хотелось об этом забыть, оно все же отложилось в самых глухих закоулках твоей памяти, ведь именно этими именами ты назвала нас с тобой – Роб и Джек.
Хотя Лину и Берта в здешних краях знали под этими именами, на самом деле их звали Жаклин и Роберт Грейнджеры. Я знаю, что, как бы тебе ни хотелось об этом забыть, оно все же отложилось в самых глухих закоулках твоей памяти, ведь именно этими именами ты назвала нас с тобой – Роб и Джек.
Держи хвост пистолетом, Санденс.
Держи хвост пистолетом, Санденс.
Кэссиди
Кэссиди
Роб
Роб
В голове щелкают впечатления. Сверкающая проволока, туго стянутая вокруг почерневшего, пошедшего пятнами горла. Тошнотворно-приторный вкус теплой, выдохшейся за несколько дней газировки. Теперь я вспоминаю, что, когда нам ее дали, мы по-сестрински ее разделили, по очереди отпивая по маленькому глотку, чтобы хватило на несколько дней. Смрад гниения и давно не мытых тел. На какой-то момент я возвращаюсь в клетку – сродни тем, в которые сажают собак, – и смотрю сквозь ее ржавые прутья. Другая маленькая ладошка крепко сжимает мою. Зной пропекает наши головы, в горле першит от жажды. Слышится голос. Мне на макушку опускается рука. Темным силуэтом в контровом свете стоит Мия. Вода. Прохладная круглая комната с колесом солнца на полу, похожая на цирковой манеж.