– Постой, а как ты развязала провода?

Ответа я не ожидаю, поэтому, когда она говорит, чувствую на пояснице прикосновение все того же ледяного пальца.

– Перегрызла, они же из пластмассы. – От долгого молчания голос Джек звучит хрипло. – Мне надо было кое-что сделать.

– Ты говоришь! – Все лучше, чем эта мертвая тишина. – Погоди, так ты и металлические жилки перегрызла?

В этот момент на меня что-то обрушивается, словно далекий грохот или выстрел. На ногу в сандалии что-то льется. Опустив глаза, я вижу, что мои пальцы ног покрыты чем-то блестящим и красным. Рука тисками сжимает помидор. Сквозь сжатые в кулак пальцы брызжут мякоть и семена, с кровожадным бульканьем падая на цементный пол. Потом приходит боль. Все, началось.

– Иди домой, Джек, – говорю я.

Круглый холл заливает свет, струящийся сквозь стеклянную крышу, падающий на Джек там, где она стоит, хватаясь за свой пульсирующий живот. Думаю, она скрывала это от нас уже несколько часов. Мия ведет ее, держа под локоть.

– Говорила я тебе съездить к врачу! – ору я Джек. – Нам надо срочно в больницу!

– Никаких докторов… – стонет Джек, отпихивая меня слабой рукой. – Или ты, может, и сейчас привяжешь меня к кровати?

– Идиотка! – буйствую я, но в этот момент меня хватают чьи-то сильные руки и уводят от нее.

– Не сейчас, Роб, – говорит Мия, – ступай на кухню. Когда успокоишься, можешь вернуться, но не раньше.

Во взгляде Мии читается понимание. Я срываюсь и наказываю тех, за кого боюсь. Кого люблю. Хотя, может, и не я одна.

В конечном итоге все разрешается, когда я стою спиной и ищу на кухне лавандовое масло, которое, по словам Мии, утолит боль Джек, хотя та сейчас от этого, похоже, бесконечно далека.

– Я не могу его найти, – раздраженно бросаю я.

В этот момент в круглом холле слышится крик. Когда я поворачиваюсь, она уже выскользнула из материнской утробы и появилась на свет. Бросаюсь к ним.

Когда дочь Джек открывает глаза, мою грудь переполняет любовь. Она машет маленькими кулачками с таким видом, словно злится на весь мир.

– Хорошая девочка, – говорю я, – хорошая. У тебя есть полное право сердиться.

Мия пытается отдать ребенка Джек, но та даже не шевелится и только смотрит перед собой.

– Ты устала, – говорит она, – всему свое время.