Он свернул на тихие трехрядные улицы Кейп-Элизабет-Таун и ехал, разворачивался, ехал и снова поворачивал, пока на основании стиля и декора не понял, какой из немногочисленных местных ресторанов Маккормаки посещают чаще всего. Он припарковался перед этим рестораном и вошел внутрь.

Обеденное время еще не пришло. Он заказал пиво в баре, заплатил и спросил бармена, на месте ли управляющий. Бармен показал на дверь в задней части ресторана.

Ладлоу постучал в дверь и услышал в ответ: «Войдите». Управляющий сидел за заваленным бумагами столом в заваленной бумагами комнате, две стены которой занимали доски, увешанные клочками бумаги. Это был опрятный мужчина средних лет с узким загорелым лицом; узел его галстука был ослаблен. Управляющий с улыбкой посмотрел на Ладлоу и спросил:

— Чем я могу вам помочь?

Ладлоу ответил, что он друг семьи Маккормак и едет в их дом в Кейпе из Портленда. Он почти добрался до города, когда сообразил, что оставил маршрут и номер телефона Майка возле кухонной раковины. Но он вспомнил, как Майк рассказывал, что часто бывает в «Капитанской трапезе». И подумал, что, возможно, здесь ему помогут.

— Разумеется, — ответил управляющий. — Маккормаки — наши постоянные клиенты.

И он описал Ладлоу путь. Ладлоу пожал управляющему руку, поблагодарил его и вышел через бар к своему пикапу.

В миле от города он свернул на узкую дорогу, что сперва шла вдоль высокого скалистого берега, с сине-серым морем по правую руку, над которым на скалах стояли дома, затем через густой лес, где среди елей и сосен попадались группки берез, и наконец через поля, на которых паслись лошади. Как и сказал управляющий, мощеная дорога сменилась грунтовкой. Потом снова нырнула в лес.

Он поднялся на холм — и увидел за поворотом дороги дом. Трехэтажный, обшитый белыми досками, с недавно покрашенными черными ставнями. За выцветшим деревянным забором с почтовым ящиком раскинулась широкая, длинная аккуратная лужайка.

Ладлоу остановился у ворот и подождал.

К нему никто не вышел.

Он вылез из пикапа, обошел его и вытащил из кузова пса. Вновь удивился его легкости. Вспомнил про утратившего вес отца, вставшего с качелей.

Вспомнил, что до смерти Мэри пес спал на тряпичном коврике в изножье кровати, но после ее смерти начал забираться к нему в постель. Во сне пес пускал газы, но Ладлоу не возражал. Судя по всему, иногда во сне пес бегал, гонялся за кошками или собаками. А может, несся рядом с Мэри или Тимом. И против этого Ладлоу возражал, потому что просыпался — и часто не мог уснуть. Тогда пес определенно казался весомым. Ладлоу помнил, как пес зевал и подобно ему самому тревожно метался по кровати.