Снова Маккормак. Ладлоу увидел, как тот прошел мимо него, слева направо. Магнум блеснул в проникавших сквозь деревья солнечных лучах. Мгновение спустя мимо прошел Пит Дауст. В его руках было ружье или дробовик, Ладлоу не мог понять, что именно, не открыв глаза шире. Он не хотел этого делать. И полагал, что это не имеет значения.

Надолго воцарилась тишина.

Он слышал только шаги, голоса птиц сверху и сзади и шелест ветра в соснах и кустарнике.

— Господи. Проклятье, — прошептал Пит.

Снова тишина.

Некоторое время спустя Маккормак вздохнул.

— Ладно. Не думаю, что нам стоит надолго здесь задерживаться. Только не с «линкольном» на дороге. Надо полагать, его вышвырнуло из чертовой машины, когда дверь распахнулась. Так что остается только надеяться на лучшее. Мне это не нравится, но мы не можем потратить на чертовы поиски остаток дня. — Он снова вздохнул и умолк, словно над чем-то размышляя. — Пит, Гарольд, соберите ветки и разбросайте листья. Здесь никого не было. Дэнни? Давай, делай, как мы договорились, сынок.

Краем глаза Ладлоу заметил, как что-то длинное и темное перешло из руки в руку.

— Отец…

Голос Гарольда. Умоляющий.

И не только эта мольба, но и что-то в голосе Маккормака, усталость и мрачная решимость, предупредили Ладлоу, и он открыл глаза и начал перекатываться. Он увидел Дэнни, стоявшего над ним, и увидел, как тяжелая сломанная ветка опускается ему на голову, прямо на то место, где было ухо, и в последнее мгновение понял, что они задумали, что они хотели скрыть пулевое ранение чем-то намного более ужасным. Внезапная боль пронзила каждый нерв в его теле, и он подумал: господи, так вот на что это похоже, вот что должен был испытать Рэд, внезапно и навсегда, а потом он снова рухнул во тьму, столь беспросветную, что, казалось, она обожгла его глаза.

28

28

Когда он очнулся во второй раз, наступили сумерки. Близилась ночь.

Он очнулся, ничего не понимая.

Он не знал, кто он такой и даже что он такое. Он мог быть лесным духом, рожденным из земли и сосновых игл в первый день творения. А вовсе не созданием из плоти и крови. Он мог быть чем угодно.

Он попытался сесть, но не смог. Деревья над головой двигались, словно он лежал в середине огромной весенней карусели, которую какой-то глупый мастер случайно разместил в лесу.

Он пошевелился, как младенец, не уверенный в своих конечностях. Сначала одна ступня, потом другая, одна ладонь, потом другая. Затем руки и ноги. Он моргнул, чтобы замедлить вращение. Снова моргнул.