Если за порогом дома в этот миг разразилась бы ядерная война, они все равно не нашли бы сил отвести друг от друга взгляды.

Саймон понял, что ошибся двадцать пять лет назад. Ошибся страшно, непоправимо.

Но в их истории самым жутким было не это.

Глава 20

КЭТРИН

Нортхэмптон, двадцать восемь лет назад

18 марта

Я притворилась спящей. Саймон встал, сходил в ванную, а потом тихонько вышел из дома.

Я знала, что последние дни ему не спится. Наверное, решил провести время в мастерской у себя в гараже. Он часто туда уходил, и я, надо признать, втайне этому радовалась. В том, что сделал Дуги, не было моей вины, но все равно никак не удавалось избавиться от пакостного чувства в душе, и я ощущала себя последней дрянью.

Все эти дни я была на взводе. Боялась, что, если хоть на секунду дам слабину, тут же разлечусь вдребезги. Поэтому я занимала себя делами, чтобы не оставалось ни единой свободной минуты. Ходила по магазинам, покупая ненужные вещи, играла с детьми, которые предпочли бы это время провести с друзьями, вскапывала грядки, пока в саду не осталось ни единого клочка нетронутой земли…

И ужасно боялась лечь в постель: неважно, одна или с Саймоном. Там на меня накидывались кошмары. Я подумывала, не рассказать ли обо всем мужу, но в конце концов решила, что только сделаю хуже. Для Саймона не было ничего важнее доверия – и такие новости о лучшем друге его убьют. Я же, увидев, как он мучается, и вовсе окончательно расклеюсь.

Еще он наверняка заставит меня подать заявление в полицию. Я в тот вечер была пьяна; могут подумать, что я сама согласилась, а потом в приступе раскаяния решила оклеветать любовника. Свидетелей не было, а я столько раз помылась, пытаясь убрать с кожи его запах, что давно уничтожила любые улики. Оставалось только верить на слово: мои показания против его.

Даже если полиция найдет какие-то доказательства и предъявит обвинения, то начнется суд. О случившемся узнает весь город. Мне придется переживать тот вечер снова и снова: в окружении чужих людей, которые будут меня осуждать, и перед адвокатом, который постарается разбить мои обвинения в пух и прах. Где взять столько сил, чтобы вытерпеть подобное унижение?

А самое главное, я не знала, что будет с моим браком. Я боялась, что Саймон после такого не посмотрит на меня как на женщину. Боялась, он увидит во мне порченый товар. Если же вдруг поддержит меня, поймет, как мерзко мне на душе, я тем более не смогу вынести его сочувствие.

Поэтому я глотала слезы и, когда оставалась одна, уходила в гараж, закрывала дверь и откупоривала бутылку вина. Когда та пустела, я вновь брала себя в руки и делала вид, будто вовсе не нахожусь на грани нервного срыва.