– Заставили же вы нас поволноваться, – сердито сказал Степан. – Вы как вообще?

Полина пошатнулась и выдавила улыбку.

– Нормально. Мы справились. Нет больше архонта.

– Слава Богу! – выдохнул один из спецназовцев.

Степан, не сдержав эмоции, ударил кулаком по своей ладони, его глаза радостно блестели. Агата взглянула на уже не одержимого Владимира Малышева. Тот безучастно сидел, откинувшись на спинку дивана, медленно моргал, глядя в пустоту перед собой, и пускал слюни. На его лице застыло дебильное выражение, по жирному животу ползали большие мухи, светлые бежевые шорты потемнели от мочи.

«Теперь он станет пациентом психушки, – сделала вывод Агата. – Как и Павел. Надзиратель ушёл, но его следы остались».

– Пойдём отсюда скорее, – поморщилась Полина, – а то меня сейчас вырвет от этой вони, – она взглянула на Степана. – В лагерь пока не звоните, купол пока рано убирать. Ещё кое-что сделать нужно.

Они спустились на первый этаж.

– Вы сделали это! – завопил одержимый. Он всё ещё лежал на животе в холле. – Вы отправили ублюдка в ад! О-о, чего его ждёт! Уж я-то знаю! – он порывисто захихикал, дёргаясь всем телом. – Так и надо говнюку, так и надо…

– Заткнись! – рявкнула Полина.

– Как скажете, – подобострастно пропищал тонким голоском одержимый. – Молчу, молчу.

Чародейка протянула руку к Степану.

– Дай нож.

Он, не колеблясь, вынул из чехла на поясе боевой нож «Катран» и вложил в её ладонь. Полина сделала маленький надрез на большом пальце левой руки, затем кровью нарисовала на лбу одержимого два замысловатых знака, напоминающие иероглифы.

– Чтобы не сбежал, – буркнула она, вернув нож хозяину.

– Я бы не сбежал, – промямлил одержимый. – Даже мысли такой не допускал. Я хочу магам служить.

– Теперь можно убирать купол, – сказала чародейка Степану.

Он кивнул, достал из кармана телефон и позвонил в лагерь.

Когда Агата с Полиной вышли из особняка, голубые лучи купола гасли один за другим. Операция «Архонт» завершилась. Можно расслабиться.

Они уселись на ступени фасадной лестницы, наслаждаясь свежим воздухом. Двое спецназовцев курили у ворот, из холла доносился обрывистый голос одержимого: «Я больше не его пёс… Архонт был гнидой…» Из дома вышел Степан. Он сделал глубокий вдох, улыбнулся, раскинув руки, выкрикнул в небо: «Э-эх!» и, решив обойти территорию особняка, спустился по ступеням.