Обгорелые твари, истекая белёсой туманной субстанцией, снова двинулись вперёд, но уже без прежней решимости. А некоторые из них, обезумев от ужаса, помчались к стенкам купола, в надежде пробиться сквозь преграду.

Размахивая секирой, в бой ринулся Викинг, а следом за ним и пантера. Вокруг Саяры, как астероиды кольца Сатурна, закружились отливающие медью кленовые листья. Она выхватила из этой круговерти один лист и швырнула его в паукообразную тварь. С осиным жужжанием снаряд вонзился в уродливую голову монстра. За первым листом тут же последовали второй, третий. Саяра кидала их с невероятной скоростью, ей глаза сверкали, как драгоценные камни.

С губ Агаты не сходила жестокая улыбка, она очень надеялась, что Надзиратель сейчас слышит и её мысли: «Скоро тебе придёт конец, мразь. Совсем уже скоро».

Берсеркер носился по полю боя как безумный, каждый удар секирой находил цель. Искрящееся лунным светом лезвие отрубало лапы, сносило головы, вспарывало плоть. Брызги белёсого тумана фейерверком разлетались в разные стороны. Викинг к тому же и от хлыста успевал уворачиваться, делая перекаты и ловко отпрыгивая. Он был в своей стихии. В эти минуты берсеркер по-настоящему жил, упиваясь болью врагов. Давным-давно, создавая его, Агата представляла себе заснеженные леса; кровавые битвы; драккары, плывущие сквозь штормовое море; молнии, пронзающие тяжёлые свинцовые небеса… Теперь сила этих образов питала его. Он был Агатой, её яростной частицей, и для него существовала одна задача – защищать остальные частицы.

Полина-пантера, как и Викинг, полностью отдалась схватке. Чёрная гибкая кошка прыгала с одной твари на другую, вырывая клыками куски плоти, раздирая когтями морды. Она получила несколько ран, но в запале не обращала внимания на боль.

Всё больше и больше чудовищ сбегало с поля боя и с тупым отчаянием бросалось на стены купола. Там их настигал хлыст Надзирателя, да и Саяра осыпала смертоносными дисками листьев – каждый снаряд неизменно находил цель.

«Падаль! Жалкая падаль!» – вопил Архонт в сознании Агаты, и она с удовлетворением отмечала, что крики эти истеричные.

Описав секирой широкую дугу, Викинг отрубил лапу одной твари, а другой снёс голову. Перекат. Удар ногой, взмах – и лезвие разрубило очередного монстра пополам. Порой и берсеркеру доставалось, на его теле уже было с десяток ран. Он бросился на следующую тварь, однако Саяра его опередила – один острый кленовый лист рассёк шею монстра, другой прошил череп насквозь.

Пантера увернулась от хлыста, прыгнула на спину «богомолу» и выдрала зубами из шеи кусок пористого мяса. Монстр взревел, замахал корявыми тонкими лапами. Чёрная кошка грациозно спрыгнула и распорола когтями осклизлое брюхо твари.