– Странно как-то, – произнесла Агата, глядя на стаю ворон над особняком. – Надзирателя больше нет, и мне теперь хочется, чтобы появился другой враг, такой же сильный… Глупость какая-то.

– Да уж, – хмыкнула Полина. – Для спокойной жизни ты явно не создана. Не навоевалась ещё? А насчёт врагов… сплюнь лучше, а то накаркаешь.

Агата усмехнулась. Ей было хорошо. Она чувствовала себя так, словно, наконец, выспалась за очень долгое время. Энергия бурлила в жилах, хотелось танцевать и петь, не думая о том, как другие на это посмотрят. А главное, она больше не ощущала внутри себя источник кошмаров. То, что когда-то оставил в ней архонт развеялось. Она победила. И ей хотелось новых побед.

А Полина размышляла над тем, какими словами рассказать Игорю Петровичу о его брате, которого он считал пропавшим без вести. Она твёрдо решила: пора ему узнать правду. Сейчас самое время. Победа над архонтом немного смягчит удар. Но как же тяжело подобрать нужные слова, чтобы рассказать такое!

Из-за угла дома вышел Степан.

– Идите, гляньте, что я обнаружил, – его голос звучал как-то трагично.

Агата с Полиной встревоженно переглянулись, поднялись со ступеней и последовали за Степаном. Он привёл их к выкрашенному в серый цвет деревянному сараю за особняком. Дверь была открыта нараспашку, и они втроём зашли внутрь. Света из пыльных окон оказалось достаточно, чтобы разглядеть того, кто сидел в углу, среди вороха замызганного тряпья.

Глеб был почти чёрный от грязи, безумные, полные ужаса глаза, чётко выделались на чумазом измождённом лице, волосы свалялись в колтуны. Тощую шею сковывал железный ошейник, от которого тянулась ржавая цепь. На полу стояла мятая миска с водой, валялись обглоданные кости. Глеб прижимал к себе драную телогрейку, словно пытаясь за ней спрятаться, и, тонко поскуливая, старался плотнее втиснуться в угол сарая. Его располосованные шрамами губы дрожали.

– Человек-цапля, – выдохнула Агата, вмиг простив ему предательство.

Полина сокрушённо покачала головой.

– Такого никто не заслуживает.

– Он ведь не одержимый? – осведомился Степан.

– Нет, – ответила чародейка. – Он просто глупый парень, поставивший не на ту карту. Просто глупый паренёк.

Агата сглотнула подступивший к горлу горький комок. Она вспомнила, как Глеб сотворил для неё чудесную водяную сферу, как угощал самым вкусным чаем на свете. Какими бы ни были его грехи, он их искупил сполна. Человек-цапля заслужил прощение.

Тяжело было смотреть на него такого, и Агата поспешно вышла из сарая.

– Что с ним теперь будет? – спросила она Полину, которая тоже покинула сарай.