– Это ты тут болеешь, да? – спросила женщина. – И они оставили тебя одну?

– Да, – прошептала Нэнси; ее так трясло, что зубы стучали. Хотя она и схватилась за саперную лопатку, но усомнилась, что у нее хватит сил поднять ее.

Затем, как это часто бывает во сне, в последовательности событий не было никакой логики, потому что красавица без всякого перехода размотала свое сари и полностью разделась. Даже в призрачно-бледном лунном свете кожа ее была цвета чая; ее руки и ноги были гладкими и плотными, как дерево дорогих пород, как вишня. Ее груди были лишь немногим больше, чем у Бет, но более высокие, и, когда она проскользнула под противомоскитную сетку в постель и легла рядом с Нэнси, та выпустила черенок саперной лопатки и позволила красавице обнять себя.

– Они не должны были оставлять тебя одну, правда же? – спросила женщина.

– Правда, – прошептала Нэнси, ощутив себя в сильных руках красавицы; ее зубы перестали стучать, а дрожь утихла.

Сначала они лежали лицом к лицу, упругая грудь этой женщины прижималась к более мягкой груди Нэнси, их ноги переплелись. Затем Нэнси повернулась на другой бок, и женщина прижалась к ее спине; в этом положении грудь женщины касалась лопаток Нэнси, а дыхание шевелило волосы на затылке. Нэнси была поражена тем, как гибко изогнула женщина свою узкую удлиненную талию, чтобы плотнее прильнуть к ее широким бедрам и округлому заду. И к удивлению Нэнси, руки женщины, мягко сжимающие ее тяжелые груди, были даже больше ее собственных рук.

– Так лучше, согласна? – спросила ее женщина.

– Да, – прошептала Нэнси, но ее голос звучал непривычно хрипло и отдаленно. В объятиях женщины Нэнси почувствовала непреодолимую сонливость, или же это был новый приступ лихорадки, погрузивший ее в глубокий, без сновидений, сон.

Нэнси никогда не приходилось спать так, чтобы женская грудь прижималась к ее спине; она подивилась, насколько успокаивающе это действовало на нее, – интересно, испытывали ли мужчины то же самое, засыпая подобным образом? Но перед тем как заснуть, Нэнси чувствовала что-то странное – будто о ее ягодицы трется маленький вялый пенис. Осязая его, на краю сна, Нэнси вдруг осознала необычность всей этой ситуации, которая была, конечно же, из области сновидений, или бреда, или того и другого вместе, потому что – одновременно! – она чувствовала и груди женщины, прижимающиеся к ее спине, и легкое касание к ягодицам вялого мужского члена. Еще один глюк из-за лихорадки, решила Нэнси.

– Они не будут удивлены, когда вернутся? – спросила ее красавица, но сознание Нэнси было слишком далеко отсюда, чтобы она могла ответить.