Она заболела сразу же по прибытии сюда, и все же у нее успело сложиться впечатление, что здесь какое-то захолустье. Так что едва ли ей удастся убедить местную полицию, что красивая женщина с пенисом маленького мальчика убила Дитера и Бет. И Рахул был достаточно умен, чтобы не опустошать пояс Дитера с деньгами – он взял пояс с собой, не оставив никаких доказательств ограбления. Он не тронул ни ювелирных украшений Бет, ни даже денег в кошельке Дитера; паспорта тоже были на месте. Нэнси знала, что бо́льшая часть денег была в дилдо, который она даже не пыталась открыть: он был липкий от крови Дитера. Она вытерла его мокрым полотенцем и упаковала в рюкзак со своими вещами.

Она подумала, что инспектор Пател поверит ей, если только она сможет вернуться в Бомбей, если прежде ее не задержит местная полиция. Нэнси подумала, что внешне все выглядело как преступление на почве страсти – любовный треугольник, где что-то пошло не так. А рисунок на животе Бет намекал на дьявольщину или, по крайней мере, на склонность убийцы к черному юмору. Слон был на удивление маленьким и неказистым – вид спереди. Голова больше в ширину, чем в длину, глаза разные: один из них – прищуренный, и вправду как бы подмигивающий. Из прямо висящего вниз хобота подобием веера расходились несколько линий – так дети изображают брызги из хобота, или из душевой насадки, или из сопла шланга. Линии эти тянулись до лобковых волос Бет. Весь рисунок был размером с небольшую руку.

Нэнси поняла, почему рисунок был слегка смещен от центра и почему казалось, что один глаз прищурен. Один глаз был пупком Бет, обведенным чернилами, а другой – плоховатой копией пупка. Поскольку пупок был со впадинкой, глаза смотрели по-разному – один как бы подмигивал. А именно – тот, который был реальным пупком Бет. Веселое или насмешливое выражение слону придавал также один из его бивней – он загибался вверх, создавая впечатление, будто это человек приподнял бровь. Это был маленький ироничный слон – точнее, слон с каким-то извращенным чувством юмора.

Побег

Побег

Нэнси одела тело Бет в ту блузку, которая была на ней, когда Нэнси впервые увидела ее; по крайней мере, блузка прикрывала рисунок на животе. Она оставила при Бет священную йони, как будто талисман мог оказаться более надежным в ином мире, чем был в этом.

Солнце взошло над землей, и бронзовый свет просочился сквозь арековые и кокосовые пальмы, оставляя бо́льшую часть пляжа в тени, что благоприятствовало Нэнси, которая уже с час копала яму возле отметки полного прилива. Яма получилась неглубокая, и, пока Нэнси приволокла тело Дитера, она уже наполовину наполнилась водой. Когда Нэнси укладывала рядом с Дитером тело Бет, она обратила внимание на голубых крабов, которых сама и выкопала из песка – теперь они спешно зарывались обратно. Она выбрала участок с самым мягким песком на той части пляжа, который был ближе всего к коттеджу. Теперь Нэнси поняла, почему песок здесь такой мягкий. Во время прилива здесь возникала небольшая, уходящая в заросли лагуна, и пляж никогда не просыхал. Нэнси вырыла яму слишком близко к ней, так что могилу, как она поняла, скоро размоет.