– Если свет не погаснет, пусть Дхар импровизирует – если он такой замечательный импровизатор, – сказала Нэнси.

– Я хочу тебя не из любопытства, – внезапно сказал Дхар миссис Догар. – Я знаю, что ты сильная, я думаю, что ты агрессивная, я считаю, что ты способна настаивать на своем. – (Это был худший из диалогов доктора Даруваллы, подумал актер, просто шаги вслепую.) – Я хочу, чтобы ты сказала мне, что тебе нравится. Я хочу, чтобы ты сказала, что мне делать.

– Хочу, чтобы ты подчинился мне, – сказал Рахул.

– Можешь связать меня, если хочешь, – согласился Дхар.

– Нет, мне этого мало, – сказала миссис Догар.

Затем бальный зал и весь первый этаж клуба «Дакворт» погрузились во тьму. В коллективе музыкантов раздался общий вздох и послышались недовольные реплики, но музыка продолжалась, несмотря на свистки и шиканья; из обеденного зала донеслись несуразные аплодисменты. На кухне раздавались хаотические звуки. Затем ножи, вилки и ложки начали свои музыкальные экспромты в бокалах.

– Не пролей шампанское! – крикнул мистер Баннерджи.

Кто-то по девичьи засмеялся – видимо, Эми Сорабджи.

Джон Д. попытался поцеловать миссис Догар в темноте, но она опередила его; едва их рты соприкоснулись, как он почувствовал, что она поймала зубами его нижнюю губу. Удерживая его таким образом, она тяжело дышала ему в лицо; ее прохладные, сухие руки расстегнули молнию на его ширинке и принялись его гладить, пока он не отвердел. Дхар положил ладони на ее ягодицы, и они сразу напряглись. Тем не менее она продолжала сжимать зубами его нижнюю губу; это было болезненно, но не до крови. Согласно инструкции, мистер Сента на мгновение включил свет, а потом снова его вырубил; миссис Догар освободила Джона Д. от своих зубов и рук. Ширинку он застегнул сам. Когда вновь загорелся свет, миссис Догар и Дхар стояли порознь.

– Ты хочешь картинку? Я покажу тебе картинку, – тихо сказал Рахул. – Я мог бы откусить твою губу.

– У меня есть номера люкс в «Оберое» и в «Тадже», – сказал ей актер.

– Нет, я скажу тебе где, – сказала миссис Догар. – Я скажу тебе за ланчем.

– За ланчем здесь? – спросил Дхар.

– Завтра, – сказал Рахул. – Если бы я хотел, я бы мог откусить твой нос.

– Спасибо за танец, – сказал Джон Д.

Повернувшись, чтобы уйти, он испытал неловкость из-за своей эрекции и пульсирующей боли в нижней губе.

– Осторожно, только не опрокидывай столы и стулья, – сказала миссис Догар. – Ты такой же большой, как слон.

Именно слово «слон», произнесенное Рахулом, больше всего повлияло на походку Джона Д. Он пересек обеденный зал, все еще видя ее быстро исчезающую опаловую каплю пота, все еще чувствуя ее прохладные, сухие руки. И то, как она дышала в его открытый рот, когда его губа оказалась в капкане… Джон Д. подозревал, что он никогда этого не забудет. Он подумал, что тонкая синяя вена вдоль ее горла была безучастной; казалось, что у этой дамы не было пульса или что она знала какой-то способ приостановить нормальное биение своего сердца.