Дверь была открыта. Более того, она была приперта бетонным брусом. Ричер вошел внутрь. Расположение было таким же, как в блоке Беговича. Здесь было квадратное центральное пространство с крыльями, построенными перпендикулярно каждой стене. Все двери были открыты. До ушей Ричера дошел невообразимый гул голосов, шагов и машин. Как будто он попал в вестибюль офисного здания или в мастерскую. Воздух был насыщен химическими веществами, и в нем чувствовался легкий запах дыма.

Ричер начал с западного крыла. Это было что-то среднее между студией и общежитием. Ричер увидел шесть кроватей, расположенных на равных расстояниях между зонами, заполненными мольбертами и холстами. На стенах висели картины. Металлические стеллажи, заставленные банками краски, разбавителями и лаками, пучками кистей. На потолке установлено дополнительное освещение. Лампы имели синие лампочки, которые создавали иллюзию того, что помещение купалось при дневном свете, хотя окон не было. Здесь работали шесть человек, одетых в испачканные краской фартуки на тюремной форме. Все были очень заняты. Один работал над копией Моне, двое — над картинами Ван Гога, один — Мондриана и один — Пикассо. Последний распылял краску резкими движениями кисти на холсты, расположенные на полу. Никто из шестерых не обратил внимания на Ричера или Беговича.

В северном крыле находились четыре человека, которые работали с документами. Двое на компьютерах, двое вручную. Ричер заглянул через плечо одного из тех, кто работал вручную. Перед ним лежали два листа бумаги. Одинакового размера. Одно из них, чье-то завещание, было написано от руки. В нем перечислялись имена людей, которые собирались получить кучу денег и драгоценностей, дорогие коллекции автомобилей и старого оружия. Вторая страница была написана до половины. Почерк выглядел совершенно идентично. Здесь перечислялись одни и те же предметы, но имена людей, которые должны их унаследовать, были разными. Женщина, отсутствовавшая в первом документе, появлялась ни с того ни с сего во втором.

— Можно ли написать письмо, подражая чужому почерку? — спросил Ричер.

— Конечно, — ответил мужчина. — Чьему?

— А предсмертную записку?

— Конечно. Очень легко. Они короткие и не имеют никаких технических терминов. Но мне редко приходится их писать.

Восточное крыло заняли скульпторы и ювелиры. Трое из них разделывали мраморные блоки. Другой испачкался глиной до локтей. Один сваривал огромные стальные трубы. Другой вырезал деревянное бревно, чтобы превратить его в резьбу по дереву. Пятеро расплавляли желтые и белые металлы и добавляли камни всевозможных цветов, чтобы делать кольца, браслеты, ожерелья. Стены были покрыты увеличенными изображениями украшений «Тиффани», «Картье» и «Булгари». Некоторые имитации, которые лежали на рабочих столах ювелиров, ничем не отличались от оригиналов.