— Да вы не переживайте, фрау Акерманн, — продолжал Ланге, не скрывая злорадства. — Вам приятно будет услышать, что побег не удался.

Приятно? Да она будет счастлива, если кому-нибудь удастся хоть на мгновение оказаться за колючей проволокой — пусть даже только для того, чтобы сразу умереть, избавившись от мучений. Но кем бы ни были эти беглецы, быстрая смерть их теперь не ждет. Курт всегда придумывал нечто особенное — в назидание остальным.

— Отлично, ефрейтор, — ответила она таким тоном, что даже тупица Ланге понял, что она расстроена.

— Думаю, фрау Акерманн, вам будет интересно узнать, кто именно пытался бежать. — На губах роттенфюрера играла недобрая ухмылка. — Боюсь, одним из них был молодой человек, — хмыкнул он.

— Кто-кто? — ее сердце тревожно затрепетало.

— Ваш партнер по шахматам Волчек, фрау Акерманн.

Лео? Внутри у нее все похолодело.

— Я всегда знал, что у этого стервеца паршивое нутро, — фыркнул роттенфюрер. — Это за всю вашу доброту. И пока мы с ним не разобрались, советую вам проверить, не стащил ли он чего-нибудь.

Лео.

У Греты возникло ощущение, что к ней привязали тяжелый груз и бросили в море. На минуту ей показалось, что все это подстроил Курт. Он ведь сказал: Я больше не могу его защищать. Ее муж пойдет на что угодно, лишь бы досадить ей. Это было в его духе.

Лео.

Грета была потрясена. Она понимала, что он уже покойник. Даже хуже. Курт всегда устраивал показательно-изощренную казнь беглецам-неудачникам в назидание тем, кто вынашивал подобные планы. На этот раз он расстарается. Как же он будет потом упиваться! «Насколько я помню, Грета, тебе было велено не открывать наш дом еврею и не терять бдительность».

— Да, вы правы, — ответила Грета ефрейтору Ланге. — Я непременно все проверю. — Сердце ее разрывалось от боли. — И куда же их повели, роттенфюрер? — поинтересовалась она, заранее зная ответ.