Он испытал прилив гордости. Лео направлялся в Англию. Со всем тем, что было у него в голове. Стросс и Донован будут довольны. Он сдержал слово. Он выполнил задание.

И Лиза… Она была в безопасности. Он о ней позаботился. Как и обещал. Эту свою клятву он тоже сдержал.

Ямочки. Он улыбнулся. Он видел их в последний раз, когда она улыбалась ему в лесу. Не сердись на меня. Я дал клятву. Наш Моцарт сложился в последний раз. Помни об этом и сохрани обе половинки.

Да нет, все не так уж плохо.

Он услышал голоса, но не мог определить, были ли они рядом или далеко от него. И были ли его глаза открыты или закрыты. Какое это теперь имело значение? Алия. Почему именно это слово сейчас пришло ему на ум? Впервые, когда он читал из Торы. Шаг, который отделяет мальчика от мужчины. Он дал обещание однажды вернуться на Святую землю.

— Человек может принуждать всех своих близких отправиться на Святую землю Израиля, — говорил ребе Лейтнер, — но так и не убедить ни одного из них уехать.

Он впился ногтями в мягкую землю, на которой лежал.

Папа, я ведь говорил тебе, что мне не надо уезжать.

Ночь его отъезда была темной, нервы были напряжены до предела. Он еще не стал мужчиной, но уже не считал себя мальчиком.

— Я не хочу уезжать, папа, — твердил он, собираясь в дорогу. — Кто позаботится о ней, если меня не будет?

— Ты должен ехать, — сказал ему отец. — Я освобождаю тебя от данной клятвы, Натан. Ты больше не можешь ее защитить.

— Нет, могу, — с вызовом ответил он.

— Нет, не можешь, — отец покачал головой. — Больше не можешь. В той жизни, что нас ожидает, помочь может только сам Господь. Но есть нечто более важное, что ты в состоянии защитить. Ты доставишь Мишну в безопасное место. Таким образом ты защитишь нас всех, сын мой. Нашу историю. Традиции. Не только свою сестру, а всех нас. Ради этого ты должен уехать.